В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви.
Ты чего так рано? Суббота же…
Получила ответ встревоженным голосом, занервничала еще сильнее…
Чувствовала, что ладони намокли, но сдержалась — не потянулась к бокам джинсов. Потому что…Корней по-прежнему смотрел. И все прекрасно понимал.
— Ба… Тут такое дело… Ты не нервничай только, пожалуйста, но я… В Вену лечу…
В разговоре наступила ожидаемая пауза. Сердце Ани отбивало чечетку. В голове — сумбур мыслей…
— Когда летишь, Ань? — и бабушкин вопрос… До невозможности предсказуемый… И будто способный открыть ящик Пандоры.
— Через час…
Аня произнесла тихо, прижимаясь к стеклу уже виском. Скривилась, продолжая чувствовать сердечную чечетку… И чувствуя вину из-за того, что на том конце провода сейчас, наверное, такая же…
— В смысле? — но Зинаида находит в себе силы хотя бы вопрос задать…
— Не волнуйся, ба… Это просто спонтанно получилось… Я… По работе…
И пусть Аня знала, что не стоит сейчас смотреть на Корнея, но оглянулась.
Он, действительно, неотрывно следил за ней. Не мог слышать, но знал же все… И ее, как облупленную… И пусть ночью был таким нежным, таким понимающим, но это ведь не значит, что станет таким во всем. И всегда. Да и неправильно это… Аня сама понимала, что неправильно, но врала.
Не выдержала долгого взгляда даже на расстоянии. Снова отвернулась, снова прислонилась виском к прохладному стеклу…
— Как это, через час, Ань? Ты… Ты чего? Ты шутишь так? Так же… Не делается…
— Ба… Просто… Все очень быстро решилось. Я… Я сказала бы раньше, если знала. Но ты правда не волнуйся. Я… Не одна буду…
Идти по тропке между правдой и ложью было очень сложно. И гадко. Но Аня… Шла.
Пыталась объяснить, как могла, привязываясь к работе. Пыталась успокоить так же. Потратила на это пять минут и тонну нервов. А когда скинула, захотела прижаться к стеклу уже не виском, а лбом. И шибануться им же пару раз. Потому что… Понимала, что ведет себя неправильно, но вела. И стыдно было. Перед ба. Перед Корнеем. Перед собой…
Но решать эту проблему она по-прежнему была не готова. На это «невозможное» в ней сил еще не нашлось.
Зато нашлись на то, чтобы пообщаться с непосредственным начальником. Этот разговор был куда короче и куда проще. Первый в жизни отгул Аня получила без проблем.
Только вот возвращалась к столу, Корнею, шоколаду, не весело в припрыжку, а понурив голову.
Остановилась у кресла, долго смотрела на вытянутые мужские ноги, преграждавшие путь… Вздохнула, все же рискнула посмотреть в лицо.
— Заврешься — не распутаешься, Аня.
