Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Если бы отец знал, хрен бы сейчас Озимков сидел в кресле гендиректора. Уже давно бы уехал покорять демократичную во всех смыслах Американскую Республику. А так сидит у папки под боком, сам как сыр в масле катается и бабенку свою содержит. Неплохо. Что уж тут скажешь. Все и без слов ясно.
– Отец ее не примет. Да и мать тоже.
– Так зачем ты вообще с ней куражился? Или не думал, что зайдет все так далеко?
– И это тоже, – подтверждает Аркадий. – Но, если честно, я влюбился. Куда ты! Смотри на дорогу! – взревел Озимков неожиданно, когда я всего на несколько секунд отвлекся от дороги.
Дернул головой, взгляд мгновенно оказывается устремлен на дорогу, где прямо передо мной на пешеходном переходе замирает бабуля с костылями.
Резко бью по тормозам. Визг тормозов оглушает. На глаза опускается непроницаемая пелена. Это страх. Я чувствую, как бешено колотится мое сердце, как оглушающе бурно пульсирует кровь в висках.
– Я ее сбил? – не видя, на ощупь открываю дверь.
Встряхнув головой из стороны в сторону, прихожу в себя.
– Чокнутый! Мудло ты не мытое! Чуть не сбил меня! Гад ползучий! Машин понакупили, а глаза не разувают! Дрянь паршивая!
Тут же слышу откуда-то из-под капота.
В один гигантский прыжок оказываюсь впереди машины, где на асфальте сидит бабка и орет во все горло.
– Ты что? Куда несешься? Не видишь, тут люди ходют!? Больные!
– Бабуль. Не видел. Извини, а.
Подхватив ее под мышки, ставлю на ноги. Бабка совсем как пушинка. Легкая. И если бы я ее сбил, то вряд ли она бы выжила.
– Извини его. А че ж с тобой делать-то еще? Вон детина какой! Тебе откажешь разве?
Продолжая ругаться, бабка заковыляла дальше.
– Тут, за этим зданием, реабилитационный центр. Отец хотел выкупить место под гостиницу. Не дали. А дальше за ним и сама больница…
Озимкова перебил громкий сигнал. Обернувшись, он увидел несколько скопившихся машин сзади своей."
"– Поехали? – поторопил Озимкова, который зачем-то догнал бабку, помог дойти до тротуара, а еще, насколько понял, он ей денег дал.
– Ну, ты едешь или как? – орут из машин.
– Да еду-еду. Ты видишь, бабуле помогаем! – огрызнулся.
Забравшись в салон автомобиля, посигналил.
Аркадий махнул рукой, мол, паркуйся, я скоро приду.
Парковка перед больницей была почти пустой. На ней стояло всего несколько автомобилей. Поэтому бросил авто почти возле входа, направился к дверям.
Аркадий нагнал меня в приемной.
– Бабулька огонь. Ну, да ладно. Бог с ней. Хорошо, что все обошлось.
