Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Слезы хлынули из глаз ручьями, разрывая сердце на мелкие кровоточащие куски. Кира отчаянно забилась в руках незнакомого парня в форме, который попытался забрать ее у меня.
– Мама! Мама! Я не хочу! Не хочу! Не отдавай меня!
– Кирочка, – сквозь потоки слез, тяну к дочери руки. – Побудь с папой. Совсем чуть-чуть. Я скоро за тобой приеду, – умоляюще прошу дочку.
– Мама!
– Боже! Да уносите вы ее уже. Что за драму устроили?! Сначала сами начудят, а потом слезы льют. Подписываем здесь, мамочка."
"Грубо. Без тени сожаления в голосе сует мне под нос планшет с бумагами женщина.
– Что здесь? – суровый голос Аркадия нагнетает обстановку еще сильнее.
– Стандартное заявление о том, что с матерью была проведена беседа и ей доходчиво объяснили почему мы забираем ребенка.
– Мама! – взвизгивает Кира. – Мамочка!
Сердце екает. И я, бросив ручку на пол, отнимаю у полицейского дочку.
– Женщина! – возмущается «орган» опеки и попечительства.
– Я хочу поговорить с Игнатом, – глотая слезы, стараюсь говорить разборчиво.
– Но он не хочет! – Кристина преграждает путь.
– Отойди с дороги. Это тебе не касается. Иначе пожалеешь, – рычу.
Кира облепляет меня ручками и ножками. Прижимается так, что не отлепишь.
– Я никуда без тебя не поеду, – хнычет мне в ухо.
– Конечно, не поедешь, родная. Только вместе. Только вдвоем, – ласково шепчу дочке, приглаживаю ее рыжие кудри.
Но Кристина не двигается. На помощь приходит Аркадий.
– Кристина, не вмешивайся. Зачем тебе это? Дай людям решить все самим, – он теснит девушку.
– Давайте уже что-то решать. Иначе эти пляски с бубнами затянутся не на один час, – раздраженно подталкивает меня в спину женщина, выхожу в коридор.
Через пять минут мы уже стоим на улице.
Игнат, оперевшись на черный внедорожник, стоит в расслабленной позе.
Ноги расставлены на ширину плеч. Руки скрещены на груди. Он наблюдает за нашим приближением с легкой пренебрежительной ухмылкой на губах.
– Игнат Григорьевич. Ну, без вас никак, – сетует «орган» опеки и попечительства.
– Я ей говорила, Игнат, что ты не хочешь ее видеть, – впереди планеты всей высовывается Кристина и оказывается возле Игната за несколько секунд до того, как мы подходим. Вертится возле него, ластится, как кошка к любимому хозяину. Смотреть на это до ужаса противно.
Отмахнувшись от девушки, как от надоедливой мухи, Игнат, оттолкнувшись от машины, делает шаг в мою сторону.
– Что опять? – голос у мужа усталый, без ярких эмоций.
