Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
– Я поеду с тобой. Киру одну не отпущу, – заявляю твердо.
У мужа на лице при моем заявлении не дергается ни один мускул.
– Нет.
– Мама. Я не хочу без тебя, – услышав ответ Игната, хнычет Кира.
– Зачем ты это делаешь, Игнат? – не сдерживая эмоций, накидываюсь на Игната.
Муж делает еще шаг ко мне и становится так близко, что я чувствую жар его тела.
– Это все сделала ты, Ксюша. Это ты разрушила нашу семью, – дышит злобой вперемешку с ментолом.
У меня пересыхает в горле. Чувства несправедливости иссушающей бурей врываются в мою душу.
– Без меня Кира никуда не поедет.
– Зачем ты все усложняешь? – закатывает глаза и в следующее мгновение, он, как фокусник, быстрым и ловким движением рук забирает у меня Киру, я даже осознать ничего не успела, как дочка оказалась прижата к нему.
– Мама! – заплакала тут же Кира.
– Сладкая, ну, что ты расплакалась, как маленькая капризулька.
Сукин сын! Так нечестно! – закипает в груди возмущение.
Любопытство ребенка берет вверх. Она почти сразу же затихает. Смотрит на Игната недоверчиво, но и вместе с тем с интересом.
– А что там? – наморщив лобик, спрашивает.
– Иди и посмотри. Это же сюрприз, – улыбается муж только губами, в его глазах по-прежнему холод.
– Пап, а ты любишь меня? – вопросы ребенка детские, прямолинейные и такие неудобные в данный момент для взрослого мужчины, который всеми возможными способами мне пытается доказать, что Кира не его дочь.
– Конечно, люблю, – отвечает муж, и вздох разочарования слышится изо рта Кристины.
Округлив глаза, оглядываюсь на девушку, потом перевожу взгляд на мужа.
– Значит, девочку вы заберете? – взлетают брови представителя органов опеки и попечительства вверх, а лоб бороздят морщинки.
– Да, девочку я заберу, – утвердительно кивает муж, одновременно с ответом он открывает дверь внедорожника и сажает Киру на сиденье.
Я краем глаза замечаю огромную, упакованную в разноцветную бумагу коробку. На душе заскреблись кошки.
– Вот и отлично. И это лучший вариант. Ксения Михайловна – это я к вам обращаюсь. Пожалуйста, не травмируйте ребенка. Лучше бы по-хорошему договориться с мужем, чем прибегать к крайним мерам. Но вам все равно придется подписать бумаги. Вызов был. Жалоба была.
