В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Ну и слава богу!
Да и то, что сказал Дерек, заставило меня собраться. Война идет. И я почти в эпицентре.
Я задумчиво накладывала в чашку неровные кусочки колотого сахара — привычного нам сахарного песка тут почему-то не было. Один, второй, третий… Я остановилась на шестом. Надеюсь, Ват Йет любит послаще.
Вдохновленная своей маленькой пакостью, я вернулась с кофе в гостиную. Ват Йет стоял у открытого окна, выпуская одну за одной железных птиц. Они уносились в светлеющее небо.
— Сегодня начнется война, — сказал он, не оборачиваясь ко мне, и я вздрогнула.
Глава 17
В имперской мастерской беспрерывно стучало, грохотало, звенело. Сухие мускулы нескольких дюжин мастеров перекатывались под кожей, и мышцы уже сводило от постоянного напряжения. В раскаленные докрасна печи падали капли пота, шипя и добавляя новых ноток во всеобщую какофонию звуков. Артефакторы сидели за сложной, скрупулезной работой, не разгибая спины.
Под медной крышкой слышался непрекращающийся гул. Он то становился тише, то снова набирал обороты. Об крышку изнутри что-то иногда раздраженно стучало, билось.
Император Пилий Дигоная коснулся медного бока горшка, сосредоточился, пропуская в него горячую магию — она перестала быть мятной, прохладной, божественной после того, как полностью слилась с человеком.
Гул в горшке на мгновение стих совсем, а потом снова набрал силу.
Два десятка железных мух — столько получилось сделать самым лучшим умельцам Дигона.
Она раздраженно, даже разъяренно полыхнула жаром так, что медная крышка стала мягкой, словно была сделана из сливочного масла, а не крепкого металла. Правда, мух она не испортила, всего лишь отравила их тела, наполнила злой волей — все так, как и хотел император.
Если бы кто-то смог увидеть потоки магии в этот момент, то он бы с ужасом и брезгливостью отошел бы подальше.
