В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
— Там разработаны самые большие карьеры…
— …Там добыча меди…
— Там люди! Там несколько городов!
— А если бы на императора покушались?
Император не дал спору разгореться вновь.
— Людей вывести, выплатить за брошенные дома из казны, дать работу. Разработанный карьер завалить. Уничтожить все, чем мог бы воспользоваться Дигон — города, села, дома. Выкупить дороги, по которым идет с торговыми караванами Дигон — не имеет значения, сколько это будет стоить. Перекрыть Дигону ряд торговых путей очень высокими пошлинами — экономически страна очень сильно пострадает.
Серые цепкие глаза остановились на девушке в простеньком платьице. Он дождался, когда выйдет последний министр, внимательно изучая девушку. Она под взглядом самого императора если и смутилась, то очень незначительно.
— Нет, не рабыню… — задумчиво сказал он сам себе, — цепочка поддельная, я чувствую. Так чего она тут делает? Ты что, невесту себе нашел?
Светлые брови императора поползли вверх от удивления.
— Нет, не невесту.
"Император непроизвольно отошел на два шага. В его серых глазах на миг мелькнул испуг.
— Она под контролем и под моим приглядом. Я отвечаю за последствия.
Если император и хотел что-то сказать, то после этих слов решил промолчать. Дерек Ват Йет не зря занимает свое место — с его силой он может позволить себе держать темную в качестве секретарши. Ему виднее. Лезть в это не хотелось.
— И я бы хотел перенести ГУС во дворец на время.
Император молча кивнул.
— Савар, приступай. Обратись к управителю, он выделит все, что нужно для восстановления работы ГУСа. Возьми с собой темную, накорми, я скоро приду за ней. И ты, Малек, выйди из кабинета. С отцом потом поговоришь.
Император дернул щекой. Его приказы Дерек нарушал очень часто, и к этому, казалось, можно было бы привыкнуть. Можно было бы, только вот самолюбие порой кололо.
