В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Все живы, всех вылечат. Ничего непоправимого не случилось.
Сав на секунду задумался, мягко высвободил свою руку из моей, но все же улыбнулся мне уже нормальной, спокойной улыбкой.
— Спасибо, — благодарно шепнул он и пропустил меня вперед. Мы входили вслед за слугой в гостиную, в которой нас, слава богу, наконец накормят. Мой организм настоятельно требовал еды, и чем больше, тем лучше. Видимо, от стресса.
Слуга с коротким поклоном оставил нас втроем и, пообещав, что скоро все будет, ушел.
— Ты вообще как? Дерек тебя не обижает? — спросил Сав, опускаясь в кресло и разглядывая меня.
Я хмыкнула.
— Я сама еще не до конца разобралась. Знаю только, что могу держать тьму под контролем. И что я теперь не рабыня.
— Да ты вообще на рабыню не похожа, наглая слишком — влез Малек, скривив лицо.
Я обернулась к нему. Конечно, на рабыню я не похожа. Я ею никогда и не была, в отличие от Йолы. И я просто физически не могла вести себя по-рабски. Может, меня хватило бы на пару часов, но постоянно… Но это вроде бы не было проблемой в глазах других.
— Конечно, не похожа. Я же не рабыня, — спокойно ответила ему и снова отвернулась.
— Но ты была рабыней! С детства! Подчинялась всю жизнь, как собачонка своему хозяину.
— Малек… — предупреждающе начал Сав, поднимаясь с кресла, но договорить не успел.
В груди кольнуло от злости. Я в два шага подлетела к пацану, схватила его за воротник и, приблизив свое лицо к его, заговорила свистящим от гнева голосом:
— Я ведь темная. Разозли меня посильнее — и я могу пожелать, чтобы и на твоей лодыжке появилась цепочка. Хочешь? А потом ты будешь каждый день делать работу своего хозяина, выполнять все его дурные приказы — и не дай боги тебе выполнить их плохо.
«Давай! Сделаем это? Давай? Я могу, я хочу», — пронеслось шепотком в голове, и я выпустила воротник перепуганного насмерть мальчишки.
Шепот, как всегда, отрезвил меня, и вырывающаяся было тьма отступила, спряталась.
