В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
— Собирай весь клан! У нас сегодня праздник!
— Что случилось?
— Дух предка нашёл дорогу домой! Он теперь с нами!
Это было давно. Алтарь ждал предка, который никак не мог найти дорогу. А пустое место занял мой блуждающий проклятый дух.
Я шёл дальше. Ещё много врагов, и так много предстоит сделать. Я видел их впереди, за домом и за деревьями. Они вели пленных и сажали их в странные железные повозки без лошадей.
У Громовых таких не было. На них прибыли наёмники.
Врагов ещё много, десяток против меня одного. Надеюсь, хоронить их буду не я.
Я перехватил одного из них, хлюпика с насморком, возле кустов и сломал ему спину коленом. Он только тихо хрюкнул и сдох.
Ещё два у меня на пути, тащили связанного Варга. Это прозвище, вообще-то, его зовут Юрий, и он из семьи Климовых, родственников Громовых. Чуть младше Павла, и они вроде даже были друзьями.
Его я тоже не брошу.
Первому я сломал шею, выхватил из ножен на поясе кинжал и всадил в грудь второго. На всё ушло меньше секунды.
— Ты вернулся? — спросил Варг, глядя на меня удивлёнными глазами.
— Помалкивай, — потребовал я. — Возьми громострел и засядь в кустах. Стреляй, когда потребуется.
— Громострел?
— Молчи.
Я разрезал ему верёвки и пошёл к следующей цели. Наёмников всё меньше и меньше. А моя охота ещё продолжается.
— Где вы там?
Хромающий мужик уставился на тела. Я схватил его сзади, зажимая рот, чтобы не орал, и всадил ему нож под затылок.
Ещё шестеро, включая главаря.
Пятеро. Этого здоровяка я повалил и прикончил ударом ноги в голову.
— Кто там? — крикнул главарь наёмников. — Выходи!
Я его уже видел сегодня. Тот самый лысый, который был возле алтаря. Сейчас он наблюдал за погрузкой пленных, не сразу заметив, что его отряд сильно уменьшился. Выжившие наёмники наставили на меня оружие.
А семья не верила своим глазам.
— Это трус, — проговорил кто-то и осёкся. — Это Павлик! Он вернулся!
— Дух предка увидит твою храбрость!
— Он вернулся!"
"— А ты хорош, — сказал лысый, присматриваясь ко мне повнимательнее.
Он достал револьвер и взвёл курок.
Я медленно выпрямился, будто собирался встретить смерть.
Но я был палачом. А палач в моём мире называли не того, кто вешал приговорённых, кто рубил им головы или пытал на потеху толпе.
Палачом у нас был тот, кто сам искал преступников и выносил им приговор.
