В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
Один глупо хихикал, а другой возмущался:"
"— Сказано же было спустить старика вниз!
— Так я и спустил! — ржущий придурок показал на выбитое окно второго этажа. — Вместе с его креслом на колёсиках. Как тебе полеталось, старик?
На земле лежал дед Матвей, патриарх рода, ему больше сотни лет. А они выбросили его из окна вместе с креслом-каталкой. Я огляделся и взял воткнутый в стену сарая топор для рубки дров.
Подойдёт! Тем более, когда-то я начинал свой путь палача с похожего. А скоро придёт время более подходящего оружия.
— Нам нужно было привести его живым!
— До похрену, кому нужен этот старый пердун? Да он ещё вроде живой, потащили его!
Он взял старика за ногу, а дед Матвей тихо застонал.
Я уже был близко.
Первым ударом топора я снёс хихикающему ублюдку голову. Второй удар оказался слишком сильным. Угрюмый усатый мужик скосил глаза, глядя на застрявший топор в своей переносице.
Но топорище лопнуло. Последний, рыжий тип с веснушками, полез за револьвером, но курок зацепился за ремень.
— Стой или буду стрелять! — крикнул он.
Я ударил кулаком. Да, как и раньше, всё как в старые времена. Кулак пробил ему грудь, и я почувствовал, как под моими пальцами билось упругое сердце.
Наёмник выпучил на меня глаза, а я сжал пальцы в кулак, а потом выпустил обмякшее тело.
Дед Матвей застонал ещё раз. Он не жилец. В сто лет нельзя выпадать из окон. Я склонился над стариком и привстал на одно колено. Простреленный бок кольнуло ещё сильнее.
— Ты вернулся, Павлик, — прошептал он, щуря свои подслеповатые глаза.
— Я уже здесь, старик, — прохрипел я. — Он вызвал меня, а я пришёл мстить. Я убью всех, кого найду.
— Это ты? — Матвей взял меня своими скрюченными артритом пальцами. — Защити тех, кто выжил. Отправляйся к Климовым, они же тоже твои потомки. Не дай роду исчезнуть!
— Клянусь тебе в этом, — сказал я.
Дед умер. А я помню, как впервые увидел его ещё шестилетним мальчишкой.
— Папа! — громко кричал он. — Смотри! Дух предка нашёл дорогу домой.
— Зачем ты зажёг свечу! — закричал Федот Громов, который тогда был главой клана. — Ты знаешь, что это святотатство!
— Она сама загорелась! — оправдывался маленький Матвей. — Это дух предка! Он вернулся к нам!
Суровый Федот подошёл к алтарю и всмотрелся в огонь каменной свечи, который загорелся, когда я вселился в неё.
— Мать! — крикнул Федот радостным голосом.
