В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
— Но я знаю, как всё исправить.
Он вытер окровавленный лоб ладонью и занёс её над огнём свечи."
"— Дух Великого Предка, — начал он. — Я отдаю тебе свою душу. Я завещаю тебе своё тело. Отомсти тем, кто навлёк беду на нашу семью. Отомсти тем, кто предал наш клан. Найди и убей наших врагов, всех до одного. Пусть они узнают, что возмездие всегда приходит с севера.
Всё это время он держал руку над свечой и терпел боль. Но его время было на исходе. Он не удержался и упал, свернув свечу. Огонь, что горел почти сотню лет, погас.
Но меня не изгнало. Я всё ещё здесь, рядом с алтарём. Слова, что он произнёс, держали меня. А мою душу тянуло к телу.
Почти как тогда, в тот самый момент, когда меня прокляли в моём мире. Только тогда я чувствовал, как душа покидала умирающее тело. А сейчас было наоборот.
Сначала вернулась боль. Болел левый глаз, будто туда всадили ржавый раскалённый гвоздь. Болел бок, в котором засела пуля. Болела правая ладонь, обожжённая огнём свечи.
Боль, которую я так давно не чувствовал.
Я чуял запах гари, и очень слабый аромат цветов на его фоне. Я слышал чьи-то стоны. В моём рту была кровь, я ощущал её стальной привкус.
У меня снова есть тело, хотя ведьма говорила, что я навсегда останусь проклятым духом.
Я вернулся, чтобы отомстить.
Павел Громов умер, и сильнее всего я чувствовал, как он ненавидел всех, кто напал на его род.
Я разорву их голыми руками.
Нужно только подняться. Простреленный бок болел слабее, всё вокруг раны онемело. Из-за пожара поблизости мне должно быть жарко, но я чувствовал только холод.
Надолго меня не хватит, но, раз уж меня призвали, я убью всех, кого достану.
Громовы и их родственники Климовы из этого же клана думали, что я их общий предок. Почти сто лет я прожил в этом алтаре. Время отплатить за их доброту.
— Тут кто-то ещё! — раздался голос. — Этих двух трупов не было! Обыщите тут всё!
Я медленно отошёл в кусты. Три наёмника, у одного дробовик, у другого револьвер, у третьего винтовка.
Ха, в моём мире не было такого громострела. Но семья, в которой я жил, умела разбираться в оружии своего мира, а я внимательно следил за ними.
Только сейчас мне оно не понадобится, да и стрелять я не умею. Нужно сделать всё тихо, чтобы никто меня не услышал.
