В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
— Мы всё равно его выследим, предок Громовых, и убьём. Его дух никогда не найдёт дорогу домой. Всё, сворачиваемся! Кого захватили, увозим.
Лысый ушёл, поправляя ремень с автоматом. Эх, слишком они полагаются на громострелы. Если бы дрались на мечах и топорах… Но времена меняются, даже я, древний проклятый дух, это признавал.
За лысым ушли и остальные, кроме крысёнка и ещё одного, который в сумерках обшаривал тела, светя на них фонарём. Один раз он посветил на крысёнка. Насколько же у него отвратная морда.
— Суеверные ублюдки, — крысёнок пнул ещё чьё-то тело.
Он пнул изо всех сил мой алтарь, но только отбил ногу.
— Чё эта свечка горит? — спросил он.
— Знаешь, сколько такие стоят? — второй, со шрамом на щеке, показал на алтарь. — Их не делают уже лет пятьсот, с самого Вторжения. Можно хорошо продать.
— Кому? — спросил крысёнок.
— Скажу, но половина моя.
— Ладно, кто?
— Ворон, — отозвался мужик со шрамом.
— Который подбил нас на это дело?
— Да, он собирает все эти деревенские святыни.
Крысёнок потянул ко мне руку в драной перчатке без пальцев. Погаснет огонь, и мне конец. Я опять буду скитаться, но на этот раз вряд ли найду себе пристанище. Кому нужен предок, который допустил гибель семьи?
Мужик со шрамом захрипел и грузно упал на землю.
— Напа… — он не договорил.
Крысёнок обернулся, выхватывая револьвер, но выстрелить не успел. Напавший ударил его ножом прямо в горло.
Он вернулся.
Но он сбежал перед боем.
Тогда у меня не было к нему ничего, кроме презрения.
Но он всё же вернулся, хотя и слишком поздно. Ему досталось, я это видел. Светлые волосы были залиты кровью, один глаз опух и покраснел. Вряд ли парень будет им видеть. Из простреленного бока тоже лилась кровь.
Э, парень, ты не жилец.
Тебя звали Павел Громов. Я запомню тебя, как и остальных. Если когда-нибудь встречу вашего настоящего предка, расскажу ему о вас всё.
Павел схватился за мой алтарь, чтобы не упасть, и всмотрелся в горящую свечу единственным зрячим глазом.
— Дух предка, — сказал он слабым срывающимся голосом. — Я всех подвёл. Я их оставил и сбежал. Они все мертвы.
Павел закрыл глаз.
