Зимняя война: Я лежал за валуном, покрытым снегом, и замер в напряжении. Стрельба громила наши ряды, выбивая десятки бойцов. В нескольких шагах от меня полз раненый красноармеец из соседнего взвода — его тянуло на помощь. Мимо него прошел злобный морось пулеметного огня, наводивший ужас среди наших рядов....
Мы ударили по танкам из двух огнеметов сразу. Одна из машин загорелась и закружилась на месте. Два других танка, лишь слегка задетые огнем, дали задний ход, стреляя из пушек и пулеметов.
Пламя прожгло снег, горела трава, тела танкистов, которые угодили под пули ручного пулемета. Маслянистый густой дым стелился над землей. Михаил Ходырев выпустил обойму из своего самозарядного бронебойного ружья и лихорадочно перезаряжал его, пользуясь тем, что дым горящей огнеметной смеси прикрывает расчет."
"Снаряд калибра 75 миллиметров отрикошетил от мерзлой земли в трех шагах от нас.
Лейтенант Юрий Савенко выскочил наружу и под прикрытием дыма швырнул бутылку с горючей смесью в танк, застывший метрах в пятидесяти от траншеи. Двое танкистов тушили огонь ручными огнетушителями. Бутылка разбилась, не долетев до машины, а лейтенант, пробежав еще десяток шагов, все же достал Т-3 второй бутылкой с КС.
Но четыре подбитых горящих танка не могли остановить атаку. Остальные машины уже ворвались на линию обороны. Часть танков, не снижая скорости, продолжали свой бег, смяв обе легкие пушки. Другие машины расстреливали из пулеметов бойцов, крутились, смешивая с землей окопы, откуда не успели выскочить красноармейцы.
Самоходка, подойдя вплотную, посылала снаряды и пулеметные очереди вдоль траншеи. Из люка высунулся немец из экипажа и стрелял из автомата в бойцов, пытавшихся взорвать «штугу» противотанковыми гранатами.
Его достал винтовочный выстрел. Теперь можно было подобраться с тыла. В моем огнемете уже не оставалось горючей жидкости, я швырнул под гусеницы увесистую гранату РПГ-41. Приземистая «штуга» массой двадцать четыре тонны крутнулась всем своим паучьим корпусом. Надорванная гусеница лопнула, а короткоствольное орудие выпустило снаряд, который прошел в полутора метрах над головой.
– Где еще гранаты? – кричал я, оглушенный мощным толчком сжатого воздуха.
Замполит Аркадий Раскин протянул было мне противотанковую гранату, но в последний момент передумал и неуклюже полез наверх. Я стащил его вниз. Физически слабо подготовленный и не имевший достаточного боевого опыта, Раскин сразу бы погиб. Он толком не умел ползать по-пластунски, а гранату весом почти полтора килограмма до танка не добросил бы.
Вмешался мой новый ординарец Никита Логунов. Осторожно взял гранату и, прихватив еще одну, пополз к самоходке.
