Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Немцы продолжали вести огонь, но теперь мы имели возможность отвечать на него, патронов хватало. Оседлали еще один подбитый танк – удобная бронированная точка для стрельбы. Когда отвечаешь на вражеский огонь, страх отступает. Из каждого укрытия стучали выстрелы, раздавались очереди. Кто-то не целился, посылая пули «на авось», но опытные бойцы ловили цель, и у немцев появились новые потери.
Пошел снег, и это подняло настроение. Крупные хлопья опускались с сумеречного неба, стало вроде теплее. В орудийном капонире, пристроившись на снарядных ящиках и станинах разбитой гаубицы, мы торопливо совещались, намечая дальнейшие действия.
Вместо погибших жизнь выдвигала новых командиров. И даже «пахан» Самараев сидел среди нас, порой вставляя дельные предложения. Он тоже хотел выжить, был решителен, и его беспрекословно слушались уголовники. Он даже сделал совсем неожиданный для меня жест – протянул пистолет ТТ, подобранный у одного из погибших командиров стрелкового полка.
– Возьми. Ты комбат, тебе пистолет положен.
– Не жалко?
– У меня винтарь, и еще штык-кинжал немецкий. Я им неплохо владею. Лучше, чем «наганом».
– Самарай у нас такой, – хохотнул затесавшийся среди командиров уголовник Шмон.
Поймав мой взгляд, Самараев коротко приказал приятелю:
– Ты, Шмон, к братве иди. Политбеседу проведи, что бежать некуда. Кто зассыт, церемониться не будем.
– Ясно, – вскочил широкоплечий уголовник, сумевший добыть себе автомат ППШ.
Я хотел передать автомат кому-то из более опытных бойцов, но понял, что Шмон считает его своим трофеем. Заводить свару в эти трудные минуты я не захотел, и, наверное, правильно. Потому что в наш капонир свалился облепленный снегом лейтенант Трегуб и, направив на меня свой ППШ, спросил, не сдерживая злости:
– Совещание устроили? Или посиделки? А ну, марш вперед.
За спиной лейтенанта стояли два автоматчика из приближенных к нему сержантов. Лейтенант и оба сержанта добрались сюда с трудом. Полушубок взводного был изорван осколками, а один из сержантов зажимал рану на предплечье, из рукава капала кровь.
Нетрудно было предсказать нашу дальнейшую судьбу. Мы снова побежим в лобовую атаку, и на этих двухстах метрах немцы добьют роту.
– Мы готовимся к броску, – попытался объяснить я сложившуюся ситуацию. – Если попрем напролом, получится мясорубка. Будем наступать перебежками, четырьмя группами. Возглавят их Федор Ютов, Валентин Дейнека, сержант из второго взвода и я.
– А Самарай кем командовать будет? – понижая голос до шепота, уставился на меня лейтенант.
– Боец Самараев побежит с моей группой.
В этот момент ударили немецкие минометы. Взрывы поднимали фонтаны снега, взрываясь на поверхности мерзлой земли.
