Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Толщина брони как у среднего танка, а пулеметный расчет из двух человек может вести огонь в любую сторону. По крайней мере, из автоматов. Мы подползли шагов на пятнадцать. Немецкий автоматчик, которого мы не добили, открыл огонь, и мы едва успели нырнуть в воронку.
– Валентин, прикроешь меня, я попробую подобраться поближе.
Лейтенант замялся:
– Не годится, чтобы комбат под пули лез. Давай я поползу.
– Некогда спорить. Нет здесь комбатов… одни штрафники.
В узкой амбразуре билось пламя самого скорострельного пулемета вермахта, продолжая сдерживать натиск нашей роты. Я выложил перед собой две гранаты РГД-33, взвел запалы. Теперь оставалось встряхнуть их и бросить под заднюю дверцу бронеколпака. Мне требовалось хотя бы оглушить расчет, а дальше будет видно.
В эту минуту из соседней воронки вынырнул немецкий солдат и побежал в мою сторону. Пригнувшись, держа наготове свой МП-40. Ничего не скажешь, грамотно умели делать перебежки немецкие пехотинцы, настороженно оглядываясь по сторонам. Сейчас он повернется ко мне и даст на бегу точную очередь. Да хоть и не точную. Магазина на 32 патрона хватит, чтобы изрешетить некстати подвернувшегося русского штрафника.
Меня спасло, что молодой рослый солдат больше смотрел в сторону траншеи, куда он бежал на помощь своим камрадам. Он заметил меня, когда я швырнул в его сторону гранату, а следом вторую. Солдат, спасаясь от осколков, бросился в снег. Но уйти от двух шестисотграммовых гранат не сумел. Тело подбросило, полетели клочки шинели.
А я, не раздумывая, уже бежал к бронеколпаку. Открылась задняя дверца, показался ствол автомата и утепленное кепи с козырьком. Старый товарищ Валентин Дейнека помочь мне не мог – он не видел немца. Я стрелял на бегу, мазал, пули звенели и рикошетили от брони. Немец, так и не выстрелив, снова заполз внутрь.
А я добежал наконец до бронеколпака. Привалился к нему всем телом, приходил в себя, тяжело дыша и ощущая, как громко бьется сердце. Из отверстия в дверце ударила автоматная очередь, пламя обожгло щеку. Надо было спешить. У меня оставалась «лимонка», но пулеметная амбразура уже закрылась.
Чертовы фрицы спрятались от меня за броней, прикрыв все смотровые щели. Но долго они выжидать не будут, зная, что у русского смертника может иметься в запасе бутылка с горючей смесью. Я дал очередь в смотровую щель. Заслонка слегка прогнулась, но собственная пуля, отрикошетив, полоснула меня по щеке.
У автомата ППШ сильные маузеровские пули, способные достать врага за километр. Я долбил заслонку торопливыми короткими очередями. Заработал еще один рикошет в правую руку, а когда пробил наконец отверстие, увидел, как из задней дверцы снова вылезает немец с окровавленным лицом.
– Жри, гадина! – кричал я, но диск опустел, и затвор щелкал вхолостую.
