Зимняя война: Я лежал за валуном, покрытым снегом, и замер в напряжении. Стрельба громила наши ряды, выбивая десятки бойцов. В нескольких шагах от меня полз раненый красноармеец из соседнего взвода — его тянуло на помощь. Мимо него прошел злобный морось пулеметного огня, наводивший ужас среди наших рядов....
Атака продолжалась, хотя люди падали едва не каждую секунду. Некоторые валились замертво, пробитые сразу несколькими пулями. У других хватало сил куда-то ползти. Раненые полегче прятались в снег, но он был не слишком глубокий. Пулеметчики отчетливо видели шевелившиеся тела в рыжих шинелях и добивали раненых, одновременно захватывая длинными очередями бегущих.
Снизу били все три «максима», а из немецких траншей вели огонь не меньше пяти-шести «машингеверов». Трассы перекрещивались друг с другом, хлестали по мерзлым пригоркам, рикошетили, поднимая клубы снега.
Упал командир второго взвода, тяжело ранили сержанта, и сразу бросились в снег не менее двух десятков бойцов. Те, кто продолжали бежать, падали один за другим. Осознавая, что выхода нет, остальные залегли.
Хотя наш взводный Леонид Трегуб вместе с помощниками находились в задних рядах, немецкие пулеметчики разглядели его белый полушубок. Очереди приближались к нему, хлестнули под ногами.
Я тоже почувствовал, что сверкающий пучок через секунду пройдет через мое тело, и, опережая «свою» трассу, нырнул головой в наметенный сугроб. Пули пронеслись немного выше, позади кто-то вскрикнул. Я оглянулся. Отделение лежало, один из бойцов ворочался и стонал – снег вокруг него был красный.
– Комбат, еще рывок, – крикнул танкист Ютов.
– Вижу…
Мне стоило немалых усилий снова подняться и позвать остальных:
– Ребята, надо к окопам.
Несколько человек побежали следом, и мы успели сделать этот десяток шагов. Здесь когда-то проходила полоса обороны. Окопы были мелкие, скорее стрелковые ячейки, не глубже полуметра, да еще засыпанные снегом. Мы бросались в них, проламывая лед, образовавшийся во время оттепели.
Благодаря этим ямкам и скованным морозом брустверам мы имели возможность на какое-то время укрыться от прямого огня.
– Мужики, сюда! Там не спасетесь!
Один из пулеметов развернулся в мою сторону. Очередь прошла по брустверу, снесла снег вместе с крошевом мерзлой земли, но я успел спрятать голову. Пули скорострельного МГ-42, как отбойным молотком, выбивали куски глины.
