Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Рядом со мной угодил под автоматную очередь красноармеец из недавнего пополнения. Пули, пробивая тело насквозь, рвали на спине гимнастерку, разлетались брызги крови. Автоматчик слишком увлекся стрельбой, и я сумел ударить его штыком в бок, под правую руку.
Но рукопашный бой так же быстро кончился, как и начался. Немцы отступили под прикрытие своих бронетранспортеров. Несколько красноармейцев кинулись вслед и угодили под пулеметный огонь. Мне с трудом удалось вернуть роту в укрытие.
Люди никак не могли прийти в себя, возбужденные смертью, которая пронеслась мимо каждого. Несколько человек собирали трофеи. По ним стегнул очередью крупнокалиберный пулемет, они кинулись в траншею.
– Повоевали, – нервно закуривал папиросу старшина Сочка, который тоже участвовал в рукопашном бою.
У Егора Балакина, моего ординарца, тряслись руки и рвалась тонкая бумага, пока он сворачивал самокрутку.
– Возьми папиросу, – протянул я ему полупустую смятую пачку «эпохи».
Он меня не слышал и повторял:
– Двое детей… а меня штыком в брюхо. Как вырваться сумел?
– Егор, очухайся. На папиросу, покури, и собери сведения о потерях.
– Спасибо… щас курну и обойду взвод.
Санитары, сняв с младшего политрука гимнастерку и нательную рубаху, промокнули кровь и рассматривали почти напрочь срезанный клок кожи.
– Чего уставились? – подошел к ним Андрей Долгов, доставая хорошо отточенный охотничий нож. – Спирт есть?
– Разбился флакон.
– Вылакали небось.
У меня оставалось немного одеколона. Алтаец протер им лезвие и подступал к Новикову, которого била мелкая дрожь.
– Не бойся, я мигом.
Прежде чем кто-то успел среагировать, он отхватил лезвием болтавшийся клок кожи.
– Ну, вот и все. Бинтуйте.
– Мне в санчасть, наверное, надо бы, – клацая зубами, проговорил младший политрук.
– На вот, рубаху и гимнастерку возьми, – протянул ему новую одежду запасливый старшина Сочка. – А до санчасти вряд ли доберешься. Там, кажись, бой идет.
Михаил Ходырев, присев рядом, предложил:
– Может, автомат трофейный возьмете. Удобная штука, только патронов мало, всего два магазина.
– Спасибо, Миша, оставь себе. Я к винтовке за последний год привык. Тем более самозарядка.
– Ну-ка дай глянуть, – потянулся наш старший политрук Раскин.
– Берите, – великодушно уступил трофей Ходырев.
Подошел Валентин Дейнека и грустно проговорил:
– У меня в рукопашке еще двое бойцов погибли. Теперь не рота, а отделение.
