В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
Не переживайте. Вы не имеете отношения к тому, что случилось. Это моя семья пригласила мистера Ростера, поэтому...
— Вы издеваетесь?! — рычит Алан, останавливаясь напротив меня. Он весь — один напряжённый комок нервов. Кажется, тронешь — убьёт отдачей.
— Вовсе нет.
Он порывисто подходит ко мне. Наклоняется, опираясь руками на бортик кровати. Теперь наши лица так близко, что я ощущаю исходящий от Алана запах: древесный, терпкий, мужской.
— Вы едва не погибли, — на выдохе говорит он.
Сердце стучит в висках. Голова кругом.
— Избавила бы вас от проблем, — я облизываю губы. Алан смотрит на них, как завороженный.
А потом принц подаётся вперёд и целует.
Глава 31
Его губы горячие, точно лава. Обжигают, опаляют дыханием. Мурашки растекаются волнами. Внутри мучительно тянет, звенит на одной ноте. Тело против воли подаётся навстречу, губы приоткрываются…
Нет! Нельзя! Как он посмел!
— Нет! — я отворачиваюсь, а когда это не срабатывает, бью пощёчину.
Выходит слабо, сил совсем нет. Но даже так — страшно.
Я снова заношу руку, но Алан легко её перехватывает. А потом тянет на себя, разворачивает и целует ладонь.
— Вы сказали, — шепчу, — я разве что на пару ночей гожусь.
— Это я, конечно, сглупил… — так же тихо отвечает Алан. Я чувствую ладонью его дыхание. — Как насчёт ста тысяч ночей?
— С чего такие перемены? Поверили тому, что показал кристалл? — я добавляю скепсиса в голос, а саму внутри всю трясёт.
— Нет…
— Тогда почему?
— Просто, когда вы перестали дышать, я…
— ...вы?
— Я думал, что тоже умру, — Алан смотрит мне в глаза. У меня сердце ёкает.
— Значит… мне нужно было умереть, чтобы вы извинились за те гадости, что наговорили недавно?
— Умирать не стоит, — очень серьёзно говорит Алан, и вдруг тянется рукой и поправляет мне выбившуюся прядь."
"Я замираю, не дышу. Он, едва касаясь, с непонятным выражением лица проводит пальцами по моим волосам и, наконец, с выдохом отстраняется.
— Виктория, те слова я сказал из-за собственного бессилия. Чтобы вас оттолкнуть… Нет. Чтобы оттолкнуть себя.
— Я вас не понимаю, — в моём голосе сквозит отчаяние. — Оборотни же не воспринимают людей без меток. Так зачем вы теперь… зачем вы…
— Да. Так должно быть. Так я себе обещал… И поэтому не знаю, что делать с тем, что испытываю к вам. Как это объяснить.
— И всё же...
У меня замирает сердце.
