В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Поэтому Волошина вывела разговор вновь в то русло, реакцией на которое могло быть что-то другое, кроме растерянного мотания головой и слез из глаз.
— Да. Я связалась с ними. Прочла отзывы. У них есть возможность заняться Стасом. Физиотерапевт, которого рекомендуют, согласился. И логопед у них тоже лучший из профильных…
Часы на стене заведения разорвали окружающую тишину резким звуком, оповещающим о том, что стукнул первый час.
Даша сначала вздрогнула, а потом порывисто выдернула руки из-под продолжавшей держать ее маминой ладони, вцепилась в лежавшую на коленях сумку.
— Мне к Стасу пора. Я обещала, что буду в час.
Не ждала ничьего одобрения. Не заботилась о том, что они вроде как не договорили. Встала, развернулась, вышла из кафе…
Оставшиеся за столом же дружно устремили взгляды в огромное окно, следя, как Даша перебегает улицу по зебре, заходит в больничную калитку, быстрым шагом идет к корпусу…"
"— Спасибо вам за нее… — Вера произносит тихо, несмело улыбается, параллельно смахивая слезы с глаз. Не ждет ответа.
* * *В палату Даша не стучала, но открывала очень аккуратно. Возможно, для кого-то женщины подобны хрустальным вазам, но после случившегося для нее таким стал Стас. Подчас доходило до абсурда, и Даша понимала — с этим нужно будет что-то делать, но пока… не могла.
До невозможности боялась его напугать, как-то навредить, сделать что-то не то и… И снова падать вместе с ним на пол кухни, умоляя в трубку: «пожалуйста… спасите».
Так и сегодня — Даша приоткрыла дверь на щелочку, заглянула… Выдохнула непроизвольно, потому что он был на месте (а не застать его в положенное время в палате тоже было очень страшно), вот только спал.
Рядом с кроватью стояла та самая улыбчивая Мила. Как оказалось, невероятной доброты человек, для которого помощь людям — призвание.
Для Даши, да и всех Красновских-Волошиных она стала ангелом-хранителем. Начиная с того, что так и не выпила тогда свой кофе, выбросила его, побежала за успокоительным для Даши.
— Спит? — Даша вошла в палату, притворила за собой дверь, улыбнулась в ответ Миле. Улыбнулась, как могла, — натянуто и криво. Но это уже что-то.
— Да. Спрашивал о тебе.
Даша кивнула, закусив щеку изнутри. Сначала подошла к раковине, тщательно помыла руки, только потом к кровати. Присела на кресло, плотно закрепившимся за ее задницей, потянулась к его руке. Правой. Пострадавшей.
