В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
На какое-то время Даша пропала за одной из створок, копошилась в шкафу… До Стаса доносилось только пыхтение и звуки щелкающихся друг о друга вешалок…"
"Потом на кровать полетело уже платье, Даша порывисто закрыла шкаф, подошла, застыла, несколько секунд скептически оценивая свой выбор, потом снова поднимая взгляд на Стаса, который стоял чуть сбоку, держал левую руку согнутой в локте, вертикально. Так, что расстегнутый пока манжет четко на уровне глаз, большой палец правой руки держится за пуговицу, а указательный и средний фиксируют петельку.
Даша будто дыхание затаила, глядя, как он умело застегивает сам, не испытывая и намека на сложности, которые, они оба помнили, испытывал совсем недавно.
Стас делает это с ухмылкой, даже не глядя, будто дерзко, а потом ухмылка становится еще шире, когда Даша сначала стягивает полотенце с волос, потом позволяет второму упасть к ногам.
— К черту тайминг, Волошин… Это надо отпраздновать…
Они делают всего по шагу друг к другу, но этого достаточно, чтобы такие вновь умелые руки Стаса безошибочно нашли Дашины бедра, одновременно сжимая их и прижимая ее к себе, а Дашины — зарылись в его, вновь коротко стриженные, по-прежнему местами с проседью, волосы.
— Так и скажем, Дашка. Вовремя никак не могли — праздновали…
Стас отрывается от губ, разворачивает Дашу, толкает на кровать… Прямо поверх платья, которое она сегодня таки вряд ли уже оденет.
И снова в деле руки, которые хватают девушку за щиколотку, гладят ступню от пятки до носочка, заставляют вытянуть ногу так, чтобы пострадавший пальчик оказался четко напротив губ.
— Не повезло тебе с хозяйкой, да? — и нет бы просто поцеловать, как собирался… Он начинает вести беседы, игнорируя то, что Даша не может сдержаться — сначала просто улыбается, позволяя щекам вволю раскраснеться, а потом и вовсе закрывает лицо руками, похрюкивая от смеха… Но это длится не долго, потому что пальчик жалели довольно формально, а потом то ли жалели, то ли просто целовали уже колени, бедра, живот, грудь, шею, губы…
— Брюки помнем…
— Уже помяли.
И Даша снова пытается хрюкать от смеха, но это не сильно получается, потому что первое движение — и уже стонет.
* * *— Который час, Стас?! — Даша снова крикнула, хотя на сей раз это было не обязательно.
Стас сидел на кровати в спальне, заново застегивая манжеты.
