В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
В руках держал телефон, а на лице больше не было того выражения, которое он весьма доходчиво продемонстрировал мне вчера.
— Я хочу поговорить, — просто сказал он, и я сложила руки на груди.
— Давай поговорим, — пожала плечами, показывая всем своим видом, что не заинтересована в беседе от слова «совсем».
Но конечно же, внутри появилось только одно желание — услышать, что Ледов меня отпускает.
Он же сделал глубокий вдох и, подойдя к подлокотнику кресла, устроился на нём. Смотрел на меня, а я чувствовала себя не в своей тарелке.
— Я неправильно сделал, что сразу не ввёл тебя в курс всех дел.
— Каких? — хмыкнула я. — Например, не уведомил с первой встречи, что собираешься меня выкрасть?
— Не совсем так. Я говорю о тех причинах, почему ты оказалась здесь.
— И что же это за причины? Дай угадаю. Тебе просто взбрело в голову, что ты хочешь меня себе. И потому я заперта в твоём доме.
Ледов улыбнулся и, опустив голову, вздохнул.
— И это тоже, Алёна. Но как я сказал, главная причина не в этом.
— А в чём?
Он посмотрел на меня внимательно, словно хотел понять, можно ли доверить мне секретную информацию.
— Что ты поняла из того, с чем столкнулась в той комнате?
Я могла бы снова сказать что-то едкое и саркастичное, но вовремя себя остановила. Кажется, сейчас Глеб и вправду собирался поделиться со мной тем, что способно было пролить свет хоть на что-то.
— Немного, — пожала я плечами. — Твоя жена погибла в аварии. С ней был какой-то музыкант.
Лицо Ледова искривилось, как будто я ему лимон в рот положила.
— Этот самый музыкант выжил. Он был помешан на Марине. Но об этом я узнал не сразу. У них с моей женой был бурный роман. Поначалу. Потом — он начал её преследовать, а ей эта игра нравилась. Я не знаю, почему он сел к ней в машину в тот день, когда они разбились, но знаю другое. Тот человек, который был с моей женой — настоящий псих.
Я фыркнула, вновь вовремя удержавшись от того, чтобы не сказать Ледову, что он — псих неменьший.
— Я сказал что-то смешное? — вскинул бровь Глеб.
— Нет, ничего, — покачала я головой. — Просто не понимаю, к чему ты клонишь.
Глеб снова сделал глубокий вдох, после чего поднялся и подошёл ко мне.
— Я уже говорил тебе, что ты очень похожа на мою бывшую жену. Но забрал я тебя не только поэтому. Этот самый «музыкант», как ты его назвала, жив. И он убивает.
