В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Отставив бокал, он подался к Валентину и добавил:
— И с твоей стороны не должно быть никаких потаканий этой глупой девчонке. Вчера она чуть не подставила себя, когда смоталась из этого дома. Больше никаких заверений в том, что Алёна будет вести себя благоразумно, слушать не хочу.
Тихомиров побледнел. Ослабил узел галстука и залпом опрокинул в себя виски.
— Ты хочешь сыграть свадьбу? — спросил он.
— Нет. Никаких пышных торжеств. Просто бракосочетание в этом доме. Один репортер — самый проверенный. Пусть состряпает статейку на тему того, что я снова женился.
Валентин посмотрел на Глеба, и Ледов понял, что отец Алёны до сих пор ему не доверяет. Впрочем, все основания у него для этого имелись.
— Ты точно сможешь её защитить? — тихо спросил Валентин, и Глеб тут же кивнул.
— Точно. Если не я — значит никто.
Когда Тихомиров уехал, Ледов долго сидел за столом и смотрел прямо перед собой. Злость понемногу отступала, но на смену ей пришло нечто гораздо большее… что для Алёны было, пожалуй, ещё более опасным.
Поднявшись на ноги, он направился к спальне Алёны. Дойдя до двери, коротко постучал, и когда услышал короткое «войдите», проговорил:
— Через десять минут я буду у тебя. Надеюсь, ты помнишь, что должна сделать.
21
Мой взгляд заметался по комнате. Глупо было рассчитывать на то, что я смогу хоть что-то противопоставить Глебу, если тот придёт ко мне с определёнными намерениями.
Когда она вошёл в комнату через десять минут, я застыла напротив двери. Вжалась спиной в подоконник, как будто надеялась на то, что таким образом смогу обрести свободу.
— Значит, выполнять мои требования не будешь, — сказал Глеб хриплым голосом. Быстро пересёк разделяющее нас расстояние и, взявшись руками за мою одежду, одним молниеносным движением разорвал её.
Я только и успела, что вскрикнуть. Попыталась сжать обрывки ткани на груди, но Ледов грубо и бесцеремонно оттолкнул мои руки.
— Не смей! — приказал мне, и я… я послушалась.
Он всё равно сделает, что захочет, но наверняка получит удовольствие, если стану сопротивляться. Значит, у меня только один выход — стоять послушной куклой, пока он не натешится.
