В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Я прикрыла глаза, а когда распахнула их, увидела, каким жадным взглядом Глеб осматривает меня, словно выставленную в витрине игрушку. Он облизнулся, наклонился и втянул аромат моих духов, почти что уткнувшись носом в мою шею.
Потом спустился ниже, задел губами ключицу… опустился к груди. Когда его губы накрыли сосок и с силой сжали, я охнула от неожиданности. И неприязни. Пришлось мысленно приказать себе продолжать стоять изваянием и не шевелиться.
— Вкусная, — оторвавшись от груди, проговорил Ледов. Потянул вниз мои домашние брюки, задев и трусики, без труда снял их, хотя я и попыталась инстинктивно сжать ноги.
Досталось! Он так и сказал. Как о вещи, которая наконец оказалась в его коллекции. Впрочем, так он ко мне и относился.
Сняв остатки одежды и оставив меня совершенно обнажённой, Ледов опустился передо мной на колени. Вроде бы поза должна была говорить о том, что он отдаёт власть над ситуацией мне, на деле же, я чувствовала себя особенно уязвимой в этот момент.
Глеб приподнял мою ногу, подхватив её под коленкой. Я машинально положила руку на лобок, закрываясь.
— Убери… — снова приказал он, и я подчинилась. Отвернулась, лишь бы не видеть безумных глаз, которыми он ощупывал каждый миллиметр моего тела.
Но никто не отключил во мне способность ощущать… совсем не то, чего я хотела. Пальцы Ледова, которыми он провёл между моих ног, задевая чувствительный клитор, были горячими и нежными. Я задышала чаще, но совсем не от возбуждения.
— Этот парень… он ведь трахал тебя?
Палец Ледова чуть вошел в меня, но не слишком глубоко.
— Я же сказала…
— Ты сказала неправду, Алёна. Трахал?
Я не ответила. Поджала губы и охнула, когда Глеб растянул меня и проник глубже.
— Если ты не будешь достаточно влажной, тебе будет больно. Расслабься.
Он словно издевался. Я только и могла, что сжаться ещё сильнее в бесплодной попытке избавиться от того, что Ледов со мной делал, а он просил расслабиться.
"Глеб вдруг распрямился, убрал руку. Отпустил. Облегчение затопило меня с головой, но когда я посмотрела на Глеба и мой взгляд прошёлся по внушительному члену, обтянутому светлой тканью брюк, меня замутило.
— Ко мне приезжал твой отец. Твои родители приедут завтра на твою же свадьбу. Надеюсь, с кем именно — говорить не нужно?
Ухмыльнувшись, Ледов склонил голову набок.
