В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Поняла, что слишком пристально на него пялилась всё это время, и Ледов поймал меня на месте преступления.
— В порядке, — отрезала я и, отвернувшись к иллюминатору, отпила глоток шампанского, надеясь, что он принесёт мне хоть каплю опьянения.
Я и сама не поняла, как задремала. Только почувствовала, как кто-то осторожно, даже нежно, забрал бокал из моих пальцев. А когда проснулась, не сразу поняла, где нахожусь.
— Мистер, что вы будете? — спросила на английском с ужасным акцентом стюардесса, которая катила тележку между рядов.
— Виски и колу, пожалуйста, — с такой улыбкой, перед которой бы и черти ада захотели станцевать румбу, ответил Глеб.
Внутри у меня заворочалось что-то странное, неизведанное. Злость? Возможно. Ведь если он хотел обращаться к другим женщинам с такой улыбкой, какого черта лишил меня свободы?!
И было что-то еще, то, чему я не могла дать ни названия, ни объяснения.
— Виски-и-и, кола-а-а, — нараспев ответила стюардесса, после чего взяла бутылочку Дэниэлса и, помахав ей в воздухе, разулыбалась Ледову ещё больше.
Прекрасно! Они тут что, собирались флиртовать прямо на моих глазах?
— А мне вина. Красного, — вклинилась я в эту занимательную беседу, и улыбка на лице стюардессы померкла, став на несколько тонов тусклее.
Отдав виски и колу Глебу, она протянула мне бокал вина, после чего покатила тележку дальше.
— Я думал, ты спишь, — усмехнулся Ледов.
— Я заметила, — буркнула, глядя в иллюминатор.
За ним проплывали ярко-розовые облака.
— Что-то не так? — спросил Глеб, и в голосе его мне послышалась неподдельная тревога.
— Тебе повторить то, что я уже не раз говорила, или же просто промолчать? — приподняла я бровь.
Ледов смотрел на меня несколько бесконечно долгих секунд. Опустился взглядом на губы и задержался на них, после чего помотал головой и, усмехнувшись, сказал:
— Можешь ничего не говорить, все понятно и так.
"Что ему там было понятно, я не знала. Но расспрашивать о том, что меня совсем не интересовало, не собиралась. И снова отвернулась к иллюминатору и пригубила вина.
Когда мы заселились в бунгало, я поняла, что жутко проголодалась. В любой другой ситуации, наверное, испытала бы злость, когда увидела, что Ледов позаботился и о нашем позднем ужине, но не в этот раз.
