В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Тихомиров стушевался, а Глеб вдруг почувствовал кое-что ещё — неправильность того, в какие оттенки был окрашен его контр-выпад. Всё же теперь отец и мать Алёны могли считаться и его семьёй, а подобного он обычно в сторону родственников себе не позволял.
— Давай выпьем и перестанем искать какие-то подводные камни или попытки повернуть всё вспять, — сказал он мягче. — Всё уже свершилось и теперь пути назад нет. И помни — я всё сказал, что хотел, относительно твоей дочери и нашего с ней брака.
Последние слова прозвучали твёрдо, со сталью в голосе.
Родители Алёны уехали, Марусю тоже забрали и увезли. Ледов остался наедине со своей женой.
Жена. Такое забытое слово, которое сейчас вдруг приобрело совершенно другой эмоциональный окрас. Не такой, каким оно было в те времена, когда Марина была жива.
— Ты хочешь ещё что-нибудь? — спросил он у Алёны, которая выглядела так, будто нанесла себе на лицо белила вместо румян.
— Интересный вопрос. Ты знаешь на него ответ, — выдавила она из себя и вздёрнула подбородок.
— Ты знаешь, что я имел ввиду. Возможно, кусочек торта? Я видел, что ты к нему не притронулась.
— Ты бы ещё свадебный танец предложил, — фыркнула Алёна.
Глеб видел, что она пытается держаться из последних сил, и внутри снова что-то заворочалось, заскребло.
— А если предложу? — улыбнулся он.
— Шутишь?
— Нисколько. Потанцуй со мной.
Ледов видел, что Алёна ещё больше напрягается. Смотрит на него так настороженно, словно каждую минуту ожидает удара.
— Если откажусь, ты заставишь насильно? — спросила она, облизнув пересохшие губы.
— Нет. — Он протянул ей ладонь, повернув её тыльной стороной вниз. — Не заставлю. Давай потанцуем.
Жена задышала ещё более прерывисто. Перевела взгляд с его лица на протянутую руку.
— А музыка? — прошептала одними губами.
— Она нам не нужна."
"Он терпеливо ждал, уже дав себе обещание, что если Алёна не подойдёт — не делать ничего. Даже брать её не собирался.
Когда в ладонь скользнули ледяные хрупкие пальцы, Глеб притянул жену к себе, но не грубо, как сделал бы это ещё вчера. Просто настойчиво, давая понять, что никуда не отпустит, даже если она передумает.
Он стал покачиваться, чувствуя, как Алёна ещё больше напрягается. Вторая рука скользнула по ровной спине, опустилась на поясницу. Ледов посмотрел на приоткрытые губы жены, с которых срывалось тяжёлое надсадное дыхание, и отвёл взгляд.
