В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
— Завтра мы улетаем. Несколько дней в Испании. Я снял бунгало, где нам никто не будет мешать. Проведём неделю вместе. Попробуем, что значит семейная жизнь.
Мысленно поморщился, потому что сказанные слова прозвучали как рапорт. Сухой и безэмоциональный. На самом же деле, именно с этой задумки он и начал оттаивать. Произошло всё быстро — Глеб не успел даже толком ничего понять. Но когда наскоро просматривал фото побережья и их жилища, арендованного на медовую неделю, когда представлял себе Алёну там, в этом месте, на берегу пляжа… что-то внутри отзывалось какими-то совершенно немыслимыми ощущениями и чувствами.
— Хорошо, — просто отозвалась жена.
Её тело всё ещё было «деревянным». Наверняка боялась того, что он ещё вчера видел в своих фантазиях — грязных, порочных, порождающих то, чего раньше никогда не испытывал.
Они стояли посреди гостиной, покачиваясь в такт тишине. Алёна была такой хрупкой, маленькой, уязвимой… И таким же уязвимым постепенно стал казаться сам себе Ледов. Он не знал, как к этому относиться.
— Собери всё необходимое на завтра. Самолёт в два часа дня, — сказал он, неожиданно начиная испытывать раздражение.
Отступил на пару шагов, оставляя удивлённую Алёну стоять посреди опустевшей гостиной, после чего развернулся и направился к себе в кабинет.
24
Я сидела в вип-кресле самолёта. В одной руке — бокал шампанского, другая — нервно сжимает подлокотник.
Глеб расположился рядом. О чём-то задумался, листая журнал, и только его колено, соприкасающееся с моим, не позволяло мне ни на мгновение отрезвиться и представить, что мы просто летим в жаркие страны.
Предыдущую ночь я провела почти без сна. Лежала, глядя в потолок, боялась пошевелиться. Мне каждое мгновение казалось, что Ледов вот-вот зайдёт ко мне и накинется, требуя исполнения супружеского долга.
Глеб не пришёл. Он оставил меня в покое, и это порождало такой сонм мыслей, что у меня не находилось ответов на те вопросы, что я себе задавала.
Когда Ледов решит, что хочет стребовать супружеский долг? Будет ли грубым и требовательным? Или же попытается сделать всё, чтобы я его захотела?
— Ты в порядке? — раздался голос Глеба, и я вынырнула из своих размышлений.
