В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Возможно, сам Глеб думал о том же, о чём думала и я? Что будет дальше? Вчерашний день подвёл черту, или же стал новой вехой в наших с ним отношениях?
Что вообще было в голове этого человека? Я бы многое отдала, чтобы узнать это.
— Папа! Как красиво! — восхитилась Маруся, замерев на полпути к отцу с прижатыми к груди руками. — А мы с Алёной тебе чизкейк испекли! Судя по виду, он удался!
— Привет, — мягко поздоровался с дочерью Ледов, подошёл к ней и, взяв за руку, направился ко мне.
А у меня дух внутри захватило от этой картины, но в то же время внутренний голос зашептал:
«Это не та семья, которую ты бы выбрала сама.
— Здравствуй, — тихо проговорил Глеб, протягивая мне цветы.
Когда я взяла их, привлёк меня к себе и коснулся губами виска:
— Я не стал тебя будить. Уехал рано — нужно было по делам.
В его глазах, когда он отстранился, мелькнуло что-то сродни тревоге.
— Спасибо, — поблагодарила Ледова за цветы. — Будем ужинать? А потом выпьем чаю с нашим шедевром.
Я растянула губы в улыбке, в которой наверняка имелось столько фальшивых ноток, что не заметить их было невозможно.
— Всё в порядке? — вскинул бровь Глеб.
— Более чем, — соврала в ответ. — Отдам цветы прислуге, чтобы поставили в воду.
Высвободившись из объятий Ледова, я направилась в столовую, где для нас уже вовсю накрывали ужин.
— Поговорим?
Глеб заглянул в нашу с ним спальню после того, как я, закончив ужин первой, удалилась из столовой.
Стоило только остаться наедине с собой, как я настолько разволновалась, что меня стало ощутимо потряхивать.
— Да… — мой голос прозвучал неуверенно, но после я кашлянула и повторила громче: — Да, давай.
Ледов вошёл в комнату. Это разительно отличалось от того, как он делал это ранее. Без стука, уверенно, давая понять, что именно он хозяин положения.
— Тебя что-то тревожит? — задал он вопрос, притворив за собой дверь.
Я нахмурилась. Неужели он думал, что теперь все тревоги исчезли, словно по мановению волшебной палочки?
— Многое, — призналась Глебу.
— Расскажешь?
— Может, я просто стану задавать вопросы, а ты — отвечать?
Ледов склонил голову набок, как будто ему нужно было обдумать это предложение. После чего кивнул:
— Постараюсь ответить на все твои вопросы.
Уже неплохо.
— Как ты нас нашёл? Я спрашивала об этом ещё вчера.
Меня действительно волновал этот вопрос, потому что сомнений во всём было столько, что я не знала, развеются ли они хоть когда-то.
