В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
И собиралась сказать о принятом решении Ледову, но надеялась, что это подождет до вечера.
— Доброе утро, — поздоровался он, вновь устраиваясь на своем месте. Позвонил в колокольчик, давая понять, что завтрак можно подавать. — Я отвез Марусю с няней и вернулся, чтобы позавтракать с тобой.
Я медленно расстелила салфетку на коленях. Глеб меня сбивал… особенно с тех мыслей, которые переполняли мою голову. И это было неправильно.
— Вот и хорошо, — растянула я губы в улыбке. Дождалась, пока прислуга наполнит наши чашки кофе и обратилась к мужу: — Как раз хотела с тобой поговорить.
Он дернулся, как от удара. Видимо, понимал, о чём пойдет речь.
— Алёна… давай куда-нибудь уедем. Хочешь на неделю? Хочешь — на месяц? Возьмём с собой Марусю, просто ото всего отвлечёмся, — проговорил Глеб, пока я отпивала кофе, хотя мне кусок в горло не лез.
— Глеб… Я не хочу, — покачала я головой. — Вообще я собиралась сказать тебе, что пока планирую переехать к родителям.
— Я против.
Его слова прозвучали как-то… сдавленно.
— Причины, по которой ты меня… похитил, больше нет, не так ли? — вскинула я бровь.
В разговоре возникла вынужденная пауза, пока на столе расставляли блюда с едой, от одного вида которой меня воротило. Я пристально смотрела на Глеба, он — отвечал тем же. И только по тому, как потемнели его глаза, понимала, что внутри у него бушует настоящий пожар.
— Нет, её больше нет. Но я надеялся, что ты захочешь остаться рядом со мной, — наконец ответил он приглушённым голосом, когда нас оставили вдвоём.
— Я желаю иного. Я хочу вернуться к родителям и пожить дома.
— Алёна…
Он вскочил с места так внезапно, что я испуганно отшатнулась. А когда потянул меня за руку, понуждая встать со стула, моё сердце и вовсе стало биться в горле.
— Я люблю тебя… не хочу отпускать…
Глеб впился ртом в мои губы.
И да… я загорелась. Зажглась неистовым желанием, почти таким же, которое испытывала, когда была в постели с мужем. Только теперь оно было пропитано чем-то горьким, как будто на губах полынь осталась.
— Хватит! Хватит, Глеб! — выдохнула моляще, оттолкнув мужа от себя.
Ледов не отступил, но отстранился, тяжело дыша.
