В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Он отмечает день рождения, ему не до нас, — начала я, но мать меня перебила:
— Нет! Я чувствую, что с ним что-то случилось.
Теперь уже тревога невольно передалась и мне. Причин для неё, разумеется, не имелось, но и спорить с тем, что я тоже разволновалась — было бы глупым.
— Хорошо. Я съезжу к нему, — пообещала, взглянув на часы. Похоже, с ужином и чаем придётся повременить. — Сейчас возьму такси и через полчаса буду у Глеба. И перестань переживать. Я уверена — у него просто гости и ему не до звонков.
Попрощавшись с мамой и заверив её, что позвоню сразу же, как только что-нибудь выясню, я отправилась собираться, чтобы ехать к Ледову.
При этом сердце моё стучало в бешеном ритме не только от беспокойства.
36
К дому Ледова я подъезжала в состоянии близком к панике. Так и чувствовала, что меня вот-вот накроет цунами, которое смоет остатки самоконтроля.
А что если Глеб там с женщиной? Вполне себе вероятная перспектива, учитывая, как быстро он решил от меня отделаться."
"Но ведь мама сказала, что он искал меня… что хотел что-то сказать.
«Алёна, извини, что не сообразил признаться сразу. У меня другая, поэтому мы с тобой больше не муж и жена», — пришла мне в голову полнейшая глупость, из-за чего с губ помимо воли сорвался смешок.
Таксист вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида, я — демонстративно отвернулась, давая понять, чтобы не лез не в своё дело. Ни взглядами, ни тем более вопросами.
— Можете не ждать, спасибо, — произнесла я, расплатившись.
Вышла из машины, вдохнула полной грудью. Окинула взглядом особняк. Первый этаж был мне не виден, а вот в окне третьего горел свет. Как раз в той самой комнате, где у Ледова был склад заметок про Марину и Венского.
Я невольно поёжилась и передёрнула плечами. Стало как-то не по себе, поэтому я поспешила зайти во двор. Охранники лишь кивнули мне, когда я приблизилась к дверям. Мелькнула дурацкая мысль, что Ледов мог приказать им не пускать меня в дом. И чего только в голову не взбредёт!
— Глеб Сергеевич у себя? — спросила я спокойным, как мне самой казалось, голосом.
— Добрый вечер. У себя, — ответил охранник.
— Один?
— Насколько мне известно, да, — склонил он голову.
У меня камень с души свалился, и я вновь показалась себя ужасно глупой.
Войдя в дом, я нахмурилась. Что-то было не так. Как будто с улицы донёсся аромат дыма, но он чувствовался едва слышно.
Я помотала головой, сняла куртку и, перекинув её через сгиб локтя, направилась наверх.
