В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Собиралась убедиться в том, что Ледов в порядке, а после — вернуться в свой маленький мирок. Миновав первый лестничный пролёт, я приостановилась. Вновь запахло дымом, только теперь — более явственно. Страх пробежал по нутру удушливой волной. Пожар? Но где в этом случае Глеб?
А потом я увидела… дым. Он спускался вниз, ложился пеленой, прижимаясь к полу. Стелился, словно туман, источая вокруг себя запах гари.
Первым желанием было убежать. Просто развернуться, выбежать из дома и мчаться куда глаза глядят. Но ведь там, наверху, мог быть Ледов!
Истошно закричав о том, что в особняке пожар, я рванула на третий этаж.
Достигнув двери, из-под которой и выползал густой светло-серый дым, я толкнула её и очутилась в самом настоящем аду.
Из корзины с бумагами, стоящей на полу, вырывалось пламя. Оно уже перекинулось на стены, стало пожирать вырезки из газет и журналов.
Я сделала глубокий вдох, закашлялась от горечи, проникшей в лёгкие.
А я металась по комнате и кричала имя мужа. Звала его, захлёбывалась своими криками и ощущала, что мои лёгкие изнутри пылают.
— Алёна! Алёнаааа! — раздался в ответ тот голос, слышать который я хотела больше всего на свете.
Сердце радостно застучало, когда меня с силой дёрнули за руку, потащили к выходу, которого я не видела, хотя он и был в паре шагов от меня.
— Быстро вниз! — скомандовал Ледов и продолжил тащить меня за собой, словно послушную куклу.
По лестнице наверх уже бежали охранники. Двое из них несли огнетушители, но я отмечала эти мелькающие картинки краем сознания, словно всё окружающее происходило не со мной. Лишь только ликовала, что Ледов жив и он рядом.
— Что ты здесь делаешь?! — завопил он, когда мы оказались на крыльце. — Какого хрена творишь?
Я снова закашлялась, согнулась пополам, пытаясь вдохнуть свежего воздуха.
— Я тебя… ненавижу! — выпалила, стоило мне только распрямиться. — Ненавижу! Ты понял?!
Размахнувшись, я влепила мужу звонкую пощёчину. Адреналин бушевал внутри, и мне казалось, что перед Глебом стоит какая-то другая Алёна. Не я.
— Доходчиво, — усмехнулся Ледов. — Что ещё?
— Ненавижу! Вот что ещё!
Вторую его щёку постигла та же участь.
