В темном кабинете горит единственная лампа, на стенах повисают старые портреты. Парень насмешливо курит сигарету, его легкая хрипотца бросает мельчайшие отражения в зеркальных очках. Глядя на него, можно подумать, что он существо из самых низменных снов. Я замечаю лишь грудь и жилистые ноги — все остальное скрыто за тканью рубашки. Потрясающая атмосфера предвкушения и магии, царящая в этом месте....
Поляна погружается в вакуум, я не слышу хруста сухих иголок или ветвей под ногами демона, не слышу душераздирающего воя, только многочисленные удары сердец и шумные, взволнованные вдохи и выдохи, а Балаам продолжает свое неспешное, гипнотизирующее шествие.
Одна за другой поляну заполняют тени. Бледные, сероватые, полупрозрачные или иссиня-черные, они плывут в противоположенную сторону движениям демона, закручиваясь смерчем вверх и медленно скрывая редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви.
– Ищите, – прошептал Балаам. – Верните, – добавил громко.
Поляну оглушил визг. Тысячи размытых пятен смешались в единую массу, взвилась куда-то вверх, тут же падая градом о землю. Удлиняясь, принимали человеческие очертания, склонялись над телом матери, будто принюхиваясь, и уносились прочь. Пролетая рядом или проскальзывая сквозь меня, оставляя во рту привкус горечи и гнили.
В ожидании Балаам раскачивался с пятки на носок, совсем неестественно склонив голову на бок.
Балаам поймал мой взгляд, хмыкнул.
– Копыт и хвоста нет. – Приподнял верхнюю губу, обнаруживая острые нечеловеческие клыки. Округлил глаза и зловеще прохрипел: – Но зубы и рога острые. Идут…
По земле пробежала вибрация, как будто кто-то уронил что-то тяжелое.
"А гул продолжал нарастать, вынуждая прикрывать уши руками и сжимать ладонями голову до боли. Вибрация и невыносимый звук шли от светлого сгустка, окруженного темными силуэтами.
– Отпустите, – приказал Балаам.
Лишь появилась брешь между тенями, сгусток засиял ярче и метнулся к телу мамы, врезаясь в грудную клетку и заставляя ее со стоном боли втягивать воздух.
– Что мы должны, демон? – Альфа, как и остальные, не отводил взгляда от моих родителей.
Мама была заключена в клетку из четырех лап и огромного волчьего тела.
