В небольшой клиниках доктора Руслана Таировича ждут пациенты с неизлечимыми заболеваниями. Если он возьмёт тебя на работу, возможно, ты сумеешь уговорить его взяться за операцию для своего сына Никиты. Под крылышками фикуса ты стоишь у входа в кабинет - всё дышится и живёт, а стены звенят от твоих мыслей: как говорить с господином так, чтобы он взялся за дело?...
- Так, женись, кто тебе не даёт? - угорает Стеф, отмахиваясь от ""побоев"". - У вас такие девочки хорошие, что Ира, что Тая. Хватай и беги. Ну Таю, я смотрю, уже к рукам кое-кто пошустрее прибрал...
Да, блять!
- Хасан потупить у нас решил, - подзуживает Горыныч. - Ну ничего, пока он решается, Тая успеет как раз замуж сходить, сына родить...
- Кто бы говорил! - не сдерживаюсь я.
- Хасан к пятидесяти с Ульяной Карловной, дышащей в спину, дозреет до нужной кондиции! - не услышав продолжает прессовать меня он.
- Горыныч, отвали, а... Без тебя тошно.
Разве, я не хотел этих отношений? Хотел...
- А чего так, Рус? - поворачивается в мою сторону Стеф.
Алкоголь стирает мне память - ""чего так"". И сейчас мне кажется, что причин нет. Но это же только кажется?
Не отвечая, выхожу из парилки, переворачиваю на себя ушат ледяной воды.
Наверное, мне хватит сегодня градусов. Потому что в моей голове ни одной тормозящей причины больше нет. А это симптом потекшей тормозухи.
Обматываю бедра сложенной вдвое простыней. Выхожу в комнату. Ира с Викой, сталкиваясь со мной в дверях, наоборот, заходят в парилку.
- Ирочка Васильевна! - кричит Тая из душевой. - Принеси, пожалуйста, полотенце.
Но Иры уже здесь нет. Давид подхватывает полотенце с кресла Таи, и идёт к ней в душ. Дверь в душевую из темного стекла за моей спиной.
Открывает ее, пытаясь сделать шаг внутрь. Ловлю его за локоть, дёргая назад.
- Ты чего - охерел? - тихо рявкаю на него.
- Что-то я Вас не пойму, Руслан Таирович... - ехидно.
- Дистанцию держи. Ферштейн?
Выдергиваю полотенце из его руки. И сам демонстративно захожу внутрь.
- Спасибо, Ирочка Васильевна... - с закрытием глазами намыливает голову Тая.
Задохнувшись от возбуждения, разглядываю как по ее бархатной мокрой коже ползет большими каплями пена. Словно сперма... Она стирает пальчиками ее с губ, сминая их.
Всё... прощай крыша...
Сдергиваю к херам простыню с бёдер.
Глава 48 - За любовь
Ир Васильевна и Викторией делают медовые маски в душе. Смех, шлепки, визг...
А я не хочу.
Человек, ради которого я бы намазалась медом больше не ругает меня за каблуки, кофе и за то, что я сижу нога на ногу.
Теперь - только рычит или игнорирует.
Я не чувствую себя виноватой. Мне обидно...
Нет, я понимаю, что вышло отвратительно. И я виновата, если не разбираться в деталях.
