Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Но сейчас это не имеет значения. Самое главное живое доказательство передо мной. Злое и красивое. Такое свое и такое испуганное, что не могу удержаться от искушения и подхватываю на руки.
— Что ты сделала с ушами? — Самый глупый вопрос из тех, что можно сейчас задать, однако в голове всплывает именно он.
— Твоя жена и Савойский подменили донора. — Лиза меня словно не слышит. Отвернув лицо в сторону, смотрит на капельницу и дрожит все сильнее.
— Ты так изменилась. Лицо, фигура... — Мой взгляд останавливается на скромном декольте.
Девчонка из прошлого стеснялась своей маленькой груди. Приходилось насильно выбивать эту дурь из ее головы, затрахивать до бессознательного состояния, чтобы и не вспоминала.
Но те упругие округлости, что скрываются сейчас под халатом... Душу можно отдать ради того, чтобы потрогать это совершенство. Подарить что угодно, лишь бы позволила увидеть себя новую.
— У меня нет доказательств, только донор точно ее знакомый. Он спрашивал об Анастасии у лаборанта. Называл твою фамилию.
— Я думал, что с ума схожу. Глядел на тебя и видел... тебя, прежнюю. — Утыкаюсь носом в темную макушку и чуть не кончаю от запаха.
Ее! Того самого! От которого месяц рвало крышу и я всерьез начинал верить в психическое расстройство.
— Меня отстранили от дел. Закрыли все доступы.
— Ты охрененная. — Целую лоб и щеки.
— Твоя Анастасия беременна.
— Какая же ты сладкая... — Скольжу губами по подбородку. Шизею от того, какая она вкусная.
Моя горячая девчонка с новым телом и прежним диким темпераментом. Моя личная сумасшедшая.
— У них получилось.
Мы все еще говорим на одном языке, но о разном. Как в параллельных реальностях.
— Похер на них! — Не остается больше никакого терпения. Лопается.
Вжимаю упругую попу Лизы в свой каменный пах и загибаюсь от кайфа.
— Шаталов!
— Сдохнуть можно, как хочу тебя.
— Псих! — Испепелив меня взглядом, Лиза отстраняется. — Я думала, они тебя убили!
Она жадно втягивает носом воздух и, качнувшись вперед, кусает меня за нижнюю губу.
— Познакомишь с сыном? — Разворачиваюсь и бросаю Лизу на кровать.
Нужно быть ласковым и осторожным. Нельзя спешить и пугать. Но не могу. Все недели ожидания, все эротические сны, все запреты, которые я ставил перед собой, детонируют в один момент как долбаная бомба.
Хочу Лизу до одури.
