Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Не только членом, а каждой клеточкой своего тела.
Смять.
Подчинить.
Заполнить до отказа, чтобы пропиталась мною насквозь. Пропахла от кончиков волос до маленьких красивых пальцев на ногах.
— Вот роди себе сына и знакомься!
Моя маленькая разъяренная ведьма выплевывает слова, как проклятия. Убивает взглядом. Но уже в следующую секунду тянет за ворот рубашки к себе и снова кусает.
— Я твоего хочу! Нашего! — Облизывая кровь, развожу ее ноги и чуть не задыхаюсь.
Лиза без колготок. В чулках. Доступная настолько, что достаточно сдвинуть в сторону тонкую полоску кружев, и подушечки уже скользят по влажной бархатной плоти.
— Ты своего упустил! — Лиза насаживаясь на мои пальцы, и крупно вздрагивает.
— Другой мне не нужен. — От взгляда на ее подпухшие складки в голове перемыкает.
Становится плевать на место, время и защиту. Не думая ни о чем, я расстегиваю ширинку брюк, спускаю их вместе с бельем. И толкаюсь членом в свою девочку.
Резко. До ее вскрика. На всю глубину.
Так, как ей сейчас нужно. Как нужно нам обоим.
— Сволочь... — срывается с пухлых губ словно самый лучший комплимент.
— Твоя сволочь. — Выхожу полностью. И толкаюсь второй раз.
Еще быстрее. Так жестко, что Лиза выгибает спину и скребет ногтями по отутюженной простыне.
— Гад... — Закатывает глаза.
— Твой гад! — Кладу ладони на пышную грудь и сквозь одежду сжимаю соски.
Сминаю их до первого стона. Глажу мягкие полушария. А когда Лиза второй раз вздрагивает, начинаю трахать ее уже по-настоящему.
Вколачиваю член без остановок и нежности.
Вылизываю нежный рот с таким рвением, что за грудиной горит как перед инфарктом.
Шизея от того, как моя ведьма течет на меня, проталкиваюсь в нежную плоть. Тараню членом до упора. Беру свое... С такой одержимостью, что кровать скрипит, стоны звучат все громче, а в голове остается только одна мысль:
«Я тебя заберу! У всех! Даже если будешь против. Даже если придется снова вывернуться потрохами наружу».
Глава 24. Тот самый
Мужчинам, как лошадям, главное не давать спуска.
Лиза
От привкуса крови на губах тормоза отказывают напрочь.
"Я вижу серые больничные стены и проклятую капельницу. Понимаю, где нахожусь и зачем. Но стоит Марку бросить меня на кровать, все становится неважным.
Лопатки касаются больничной простыни, и пережитый страх превращается в желание.
«Это лекарство!» — приказываю себе, раздвигая ноги.
«Мне нужно!» — затыкаю рот внутреннему голосу и выпускаю на волю своих чертей.
Дальше все легко. Без табу и дурацкой скромности.
