Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Без ненужной нам прелюдии и бесполезных оправданий.
Просто беру! Не дожидаясь, когда все сделают за меня, сама насаживаюсь на пальцы Марка. Загибаюсь от их твердости внутри лона. И отпускаю проклятую тревогу на все четыре стороны.
К счастью, Шаталова не нужно просить дважды или учить пользоваться своим потрясающим членом.
— Сволочь... — единственное, на что хватает сил, когда массивная головка без презерватива прижимается к позорно влажным складкам.
«Давай же!» — произношу мысленно. Словно молитву. И Шаталов, как гребаный джинн, мгновенно исполняет желание.
Один толчок, и я хриплю от острого наслаждения.
Один взгляд — и выгибаюсь дугой.
Тело откликается каждым нервным окончанием. По позвонкам горячей лавой струится жар. Мышцы живота сводит от непривычной тянущей боли. Страхи тонут в новых ярких ощущениях.
Я сама тону. Вязну... Только этого мало!
«Еще!» — молю глазами. Подаюсь бедрами навстречу. Однако мерзавец будто не понимает. Душу выворачивает диким, одержимым взглядом.
Мучительно медленно, заставляя почувствовать каждую свою вену, каждый сантиметр, вынимает из меня член.
— Твоя сволочь. — Уверенно. Громко. Словно это что-то значит.
В ответ так и хочется послать этого умника к черту. От ненависти внутри все клокочет и трясется. Перед глазами снова мелькают кадры с разбитой машиной и лужами крови. Я опять слышу слова диктора о тяжелых повреждениях.
Но новый спасительный толчок вовремя вырывает из кошмара.
— Гад... — Закатив глаза, скребу ногтями по крахмальной простыне.
— Твой гад, — эхом отражается от стен.
Все так же уверенно. Строго, как приговор. Только я уже ничего не слышу и не вижу.
Девять лет пыталась забыть этого мужчину. Искала замену в объятиях других. Отдавалась каждому как в последний раз. А сейчас, стоит Марку коснуться моей груди, сжать соски... слетаю с катушек совсем как в нашем далеком прошлом.
Вздрагиваю как от удара током.
Не в силах больше держаться, тяну Шаталова на себя. Царапаю сильную шею.
Ненавижу его еще сильнее!
Проклинаю, сжимая лоном горячий член. И чуть не ору, когда Марк начинает трахать меня уже без пауз и жалости.
Под идеально правильным углом.
Так глубоко, как люблю.
Так быстро, как нам сейчас необходимо.
Трахает, как умеет это делать только он.
Жесткими толчками вколачивает в матрас.
Горячими губами ловит крики и стоны.
Заставляет дышать своим воздухом...
Бесконечно долго.
Невозможно сладко.
