Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Жалость — бессмысленное занятие.
Все вроде бы правильно, но на душе становится паршиво.
— А если я соглашусь? — Марк отвлекается от экрана.
— Оставить нас на попечение охраны?"
"— Вы переедете, — чеканит он. — Ты и Глеб. В надежное место. Туда, где вам будет удобно и безопасно. — Протянув руку, Шаталов проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Без меня.
— И в чем подвох? — Не верится, что все может быть так просто.
— Всего одно условие, — качает головой Марк. — Никаких мужчин. Никакого секса. Ни с кем!
— Может, мне сразу в монастырь уйти?
Все же нужно было вылить на него воду.
— Не хочу видеть рядом со своим сыном Кравцова или кого-то другого.
— У тебя хреновые информаторы. — С трудом сдерживаю смех. — Передай Савойскому, что он плохо отрабатывает деньги.
— Передам. Обязательно. Сразу после того, как перевезу тебя с Глебом в надежное место.
Судя по решительному виду, Марк мысленно уже сложил наши чемоданы и усадил обоих в машину.
— А можно узнать, что это за место?
На сердце снова предчувствие.
— Завтра, — коротко обрубает Шаталов.
— Оно настолько таинственное, что боишься сказать заранее? — Предчувствие становится еще сильнее.
— На сегодня всем и так достаточно впечатлений. — Марк последний раз что-то пишет, а затем кладет телефон в карман. — Мне пора. Охрана останется под дверью. В семь я заеду, и мы решим оставшиеся вопросы.
Будто еще не все сделал, он бросает взгляд на мои губы.
***После ухода Марка в квартире становится совсем тихо. Зайдя в детскую, я замечаю спящего в кровати сына и посапывающую в неудобном кресле Лену. В зеркале шкафа-купе вижу свое отражение и впервые не узнаю ту женщину.
Внешне вроде бы прежняя. Глаза, щеки, нос, губы — все то же, что отражалось вчера и позавчера. Однако что-то едва уловимое делает портрет чужим.
Долгий час пытаюсь понять, что же это такое. Принимаю душ.
А утром, стоит мне собрать вещи и вместе с сыном сесть в машину Шаталова, все становится на свои места.
— Нет! — вырывается из груди, когда его БМВ сворачивает на знакомую улицу. — Нет... — шепчу я, боясь напугать сына.
— В доме давно никто не живет. Нужно было продать его, но у меня вечно не хватало времени заняться этим вопросом.
Марк останавливает машину возле роскошного двухэтажного особняка.
