Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Идиот все еще сомневается.
— Вы даже близко не представляете, с кем связались! — Черчу на лбу своей жертвы кровавый крест.
— Кто вы, блядь, такие?! — Придурка как прорывает. — Откуда вы вообще взялись?!
Выпучив глаза, он смотрит на меня. С вызовом, будто все еще верит, что выпутается.
— Дед Мороз, сука! — Больше не сдерживаясь, бью по почкам. — А пацан и его мамка — моя женщина и мой сын!
Собственной головой ударяю его тупую черепушку. Точно в крест. И пока скотина пытается проморгаться, вырубаю ударом сверху.
После этого на долгую минуту на всем складе наступает мертвая тишина.
Мои парни равнодушно ждут следующего приказа. Никто не спешит оказывать первую медицинскую помощь или проверять пульс. Все слишком хорошо знают, что случается с женщинами и детьми в таких ситуациях.
Два оставшихся налетчика с ужасом пялятся на окровавленного товарища.
Со стороны, наверное, смотрится дерьмово. Но не успеваю я крикнуть: «Следующий!», оба неудачника взрываются фонтанами красноречия.
Без всякой дополнительной мотивации они наперебой начинают рассказывать обо всех переговорах, о второй части транша, которая так и не поступила на счет.
Глава 33. Круги на воде
Только у женщины сердце и мозг могут играть за разные команды.
Лиза
Дом мужчины отличается от дома женщины. Я поняла это еще в девятнадцать, а сейчас убедилась окончательно.
Никакие цветные подушки, милые безделушки и детские книги не способны превратить берлогу Шаталова в уютное жилище для женщины с ребенком.
Несмотря на дорогой дизайн, новую мебель и полный комплект всего необходимого, ощущаю себя как в отеле. Отопление работает, но мне холодно. В доме нет никакой прислуги, однако постоянно кажется, что вот-вот кто-то постучит в дверь и предложит сменить белье.
Самое странное в этой ситуации — в прошлом такого не было. Присутствие Марка делало этот огромный особняк домом. Немного строгим, до скучного функциональным и все же живым.
Все пропитывалось его энергетикой. Каждая вещь казалась не частью интерьера, не кофеваркой и не тостером — кусочком его мира, единственным источником информации о любимом мужчине.
Все дышало, пульсировало, отзывалось на наши потребности.
Сейчас достаточно сказать одно «да», и дом снова оживет. Но целую неделю мы с Марком упрямо держим дистанцию.
С понедельника по субботу он лично забирает Глеба из школы, словно не занятой бизнесмен, а безработный.
