Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Мы должны были забрать бабу и пацана, — уже четче повторяет мужик, сплевывая мне под ноги кровавый сгусток.
— Куда вы собирались их отвезти? — Бью по коленной чашечке. Несколько раз. До хруста.
Если одним инвалидом в мире станет больше — плевать. Испуганные глаза моей женщины и сына стоят дороже чужого здоровья или жизни.
— На хату. Возле Финского, — скулит моя жертва."
"— Хата возле Финского — это не адрес! — Бью по второму колену. Пока несильно. — Куда именно вы планировали их отвезти? Место!
— Точные координаты нам должны были выслать после похищения.
— Кто отдавал приказы? — Смахнув с кулака кровь, я выбираю место для следующего удара.
После того, что видел ночью, правило «Лежачего не бьют» больше не работает.
— У нас были только номера! — испуганно выкрикивает мужик. — Одноразовые. Никаких связей или контактов!
— А если я скажу, что знаю, от кого пришли деньги?
Злотников еще работает над этим вопросом. Отследить денежные переводы оказалось сложнее, чем повязать уродов и привезти их на склад.
— Не-ет! Ни у кого нет доступа к этому счету! — Глаза мужика вспыхивают тревогой.
— Уверен, что хочешь поспорить? — Бью ногой под дых.
Не смертельно, но на пару минут сукин сын превращается в задыхающееся нечто, не способное даже на крик.
— Так что по поводу заказчика? Повторить вопрос или ты все же услышал? — Тяну урода за волосы, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Он сказал, что никто их не хватится, — с яростью выплевывает мужик. — Что они никому на хер не нужны! Ни баба. Ни мелкий.
— Так и сказал? — цежу сквозь зубы, не замечая летящих мне в лицо слюны и крови.
— Она врачиха! Обычная врачиха. Ни мужа, ни родственников! Мы проверили! — огрызается придурок. — Плевое дело. Баба наша, а пацана в расход.
— Ваша... В расход... — Пытаясь почувствовать все оттенки вкуса, перекатываю эти слова на языке.
От мыслей, что случилось бы с Лизой и Глебом, опоздай мы хоть на минуту, крыша с громким треском летит вниз, прямо в пекло.
Еле сдерживаюсь, чтобы не убить эту мразь прямо сейчас. Руки зудят. Но информация важнее.
— Вас развели как щенков. Слили как последнее дерьмо, — произношу спокойно и четко.
Чтобы слышно было не только гондону у меня под ногами, но и его подельникам. В первую очередь им!
— Он не мог...
