История страстной любви между скромной студенткой медицинского института и загадочным мужчиной с темпераментом, который круто изменил её жизнь. Когда их пути разошлись, остались только воспоминания и боль от разлуки. Смогут ли они забыть друг друга или любовь будет преследовать их всю жизнь?
Раздел Chitat.online для книги «Я тебя забуду» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История страстной любви между скромной студенткой медицинского института и загадочным мужчиной с темпераментом, который круто изменил её жизнь. Когда их пути разошлись, остались только воспоминания и боль от разлуки. Смогут ли они забыть друг друга или любовь будет преследовать их всю жизнь?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История страстной любви между скромной студенткой медицинского института и загадочным мужчиной с темпераментом, который круто изменил её жизнь. Когда их пути разошлись, остались только воспоминания и боль от разлуки. Смогут ли они забыть друг друга или любовь будет преследовать их всю жизнь?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Для правдоподобности даже губы надуваю.
Была бы грудь, еще бы и ее выпятила... для окончательного разжижения мозга. Но Глебову хватает и такой скромной постановки.
— Именно Марк начал копать под Рогова, — со вздохом произносит следователь. — Не я, а он разворотил это осиное гнездо и организовал подставу.
— У вас был на него компромат. Я подслушала разговор возле ресторана."
"— Хех... Вас там, походу, целый зрительный зал был. — Глебов вновь зыркает в зеркало заднего вида. — Шаталов как чуял...
— Так для чего ему нужен был Рогов? — Мне с трудом удается сохранять образ дуры. Так и хочется добраться до этого любителя таинственности и поскорее вытрясти всю правду.
— Из-за Рогова умер отец Марка. Они были конкурентами. Только старший Шаталов играл по правилам, а Рогов... по правилам из девяностых. Как итог, два инсульта. Год овощем в клинике. А потом инфаркт.
— Поэтому Марк так хорошо разбирается в медицине... — говорю я себе под нос. Лишь в конце фразы понимаю, что произнесла это достаточно громко.
— Он почти каждый день к отцу ездил. Мать не выдержала. Через полгода сдалась и умотала во Францию. А Марк до последнего дня был рядом.
— Ясно...
Это не моя история. Мой отец умер иначе. И все равно слезы наворачиваются на глаза, стоит представить Марка в больнице.
— Так что не волнуйся! Шаталов костьми ляжет, но сохранит тебя до суда в целости и сохранности. — Словно добрый друг, Глебов подмигивает мне. Улыбается левым уголком губ. — Ты ему нужна не ради удовольствий. Ставки намного выше.
Глава 19. Ближе и врозь
Иногда важное видно лишь на расстоянии.
Как только Глебов оставляет меня одну в доме, закрываю все замки. Бросаю рюкзак. И иду в душевую кабинку тренажерного зала.
В доме еще три санузла. С ваннами. И с душем. Однако мне нужен именно этот. Откуда Марк однажды прогнал меня и где потом взял.
До одури важно попасть туда как можно скорее. Самой себе не могу объяснить эту странную потребность. Но когда сбрасываю одежду и встаю под лейку, внутри словно какие-то запоры срываются.
Ударяюсь спиной о кафельную стену и начинаю реветь.
Громко.
Захлебываясь.
Навзрыд.
По чужому отцу и его сыну. По году, который они пережили. По одиночеству...
Плачу сильнее, чем плакала после похорон папы.
От воя в груди на куски все рвется. Шаталова со мной нет. Я не знала его раньше. Он для меня всего лишь охранник и временный любовник. Человек, который постоянно орет, качественно трахает и кормит едой из закусочной.
Никто!
Но спасительный эгоизм не включается. Как считалочку, мысленно повторяю последние слова Глебова. Сквозь слезы шепчу: «Все ради мести. Ради дела. Я здесь временно». Но чужая боль пропитывает насквозь, как своя собственная, и заставляет сползти вниз.
На полу уже не завываю, а тихо, безмолвно отпускаю эмоции.
