Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
Увлажняя слюной, раз за разом таранит нежную ареолу и сосок. Обхватывает губами. Такой же жесткий, как и в сексе.
Это больше, чем я могу вынести. Ярче, чем все его прежние ласки.
Не получается ни молчать, ни держаться. Стоны сами рвутся из груди. Чередуются с громкими всхлипами. А когда Шаталов сжимает пальцами второй сосок, я, забыв обо всем, начинаю тереться о его ширинку.
— Да... — стону, пачкая влагой дорогой костюм. — Марк... — как одержимая, шепчу его имя и тяну собачку молнии вниз.
— Все еще считаешь, что грудь должна быть больше?
Не успеваю я освободить член, как Шаталов сбрасывает меня на матрас и нависает сверху.
— Нет. Ты умеешь находить доводы. — Развожу ноги так широко, как только могу. Приглашаю его в себя самым откровенным образом."
"— Обучаемая, — одобрительно хмыкает этот мерзавец. И как сахарок за исполнительность, протягивает квадратик презерватива.
Глава 17. Тест на доверие
Отношения без доверия как прогулка по канату.
Без шеста. И над пропастью.
В университет я выезжаю голодная и счастливая.
Намекая, что бабочками не наешься, желудок урчит от элитного поселка Шаталова до середины пути. Не спасают никакие дыхательные практики или клятвы поесть на первой же перемене. Не помогает найденная в бардачке минералка.
Подозреваю, к началу пары всех ждало бы настоящее шоу чревовещания. Но, вместо того чтобы избавиться от меня и скорее поехать по своим делам, Марк сворачивает в сторону ближайшей закусочной. И, несмотря на очередь, всего через минуту возвращается с горячим бургером и большим стаканчиком капучино.
— Теперь и не знаю, что мне нравится в тебе больше: секс или умение добывать еду.
Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не расцеловать этого невозможного мужчину. И тут же жадно вгрызаюсь в аппетитный бургер с говяжьей котлетой.
— Постарайся не испачкать мне машину. — Даже после подвига Шаталов остается верен себе.
— Я буду очень стараться... — произношу с набитым ртом, ни капли не смущаясь своего вида. — Только это так вкусно, что можно умереть. — Закатываю глаза после первого же глотка кофе.
— Умирать тоже не стоит. — Этот сноб, не скрывая ухмылки, косится в мою сторону. И машина резко срывается с места.
— А сам? — спохватываюсь я, вспомнив, что Марк тоже не завтракал.
Подношу бургер к его губам. Ума не приложу, как можно устоять и не откусить хотя бы кусочек. От аромата котлеты во рту целое озеро слюны. Но Шаталов словно и не замечает. Взгляд направлен на дорогу. Одна рука на руле. Другая сжимает телефон.
