Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
— Такая мещанская еда недостаточно хороша для твоего желудка? — Делаю щедрый глоток кофе и возвращаюсь к бургеру.
Нет ни одного повода для расстройства, однако за грудиной что-то царапает, колет.
— Я не большой фанат экспериментов со здоровьем, — примирительно произносит этот гурман.
— Ты так говоришь, словно тебе семьдесят! — Я закашливаюсь от смеха. Чудом не проливаю кофе на кожаное сиденье.
— В семьдесят уже поздновато начинать заботиться о себе.
— А в твои... двадцать семь — двадцать восемь уже пора? — Навскидку определяю возраст.
Самой дико. Мы умудрились оказаться в одной постели. Я испытала свои самые яркие оргазмы, а о Шаталове знала лишь, что он любит групповой секс и по три раза в день способен заправляться горьким, как отрава, эспрессо.
— В тридцать, — поправляет Его сиятельство.
— Приличный возраст.
Мой взгляд скользит по квадратному подбородку с брутальной короткой щетиной. По прямому носу с едва заметной горбинкой. По губам, не пухлым и не узким. Правильной мужской формы — с ровными линиями, будто этого самца создавали не мама с папой, а резчик по дереву.
Никогда бы не подумала, что глаза могут старить человека. Но Марка старят. Я соврала про двадцать восемь. Узкие лучики-морщинки в уголках и строгий взгляд так и намекают, что ему за тридцать. Скорее, тридцать пять или даже сорок. Вожак прайда в шкуре молодого льва.
— И давно ты стал беспокоиться о своем здоровье?
До этого момента и не задумывалась, кто на самом деле мой охранник. Бегала то от него, то к нему.
— С тех пор, как одна юная особа принялась проверять мою нервную систему на прочность.
— То есть до нашей встречи ты ел бургеры и пил дешевый кофе из стаканчиков?
От напряжения не замечаю, как бэха сворачивает на парковку университета и подъезжает к ректорскому месту.
— Еще я пробовал много чего другого.
Этот гад не может ответить прямо на самый простой вопрос. Непробиваемый, будто не было между нами ничего. Приснилось все!
— Почему во всех твоих ответах слышатся намеки на секс? — Я быстро заедаю обиду бургером.
Умереть от оргазма, конечно, было бы красивее, чем подавиться. Только сейчас плевать.
— Ты слишком много о нем думаешь.
Шаталову уже пора открыть мою дверцу и произнести свое стандартное «После занятий жду на этом месте», но он все сидит. Даже ремень безопасности не отстегивает.
— А что еще я не так делаю? — Всю дорогу чувствовала, как Марк со мной играет.
