В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
— Эмилия! Милая моя! Я тебя уже неделю жду-жду, а ты всё не идешь и не идешь! Хотела уже через лейтенанта тебя в розыск подавать! Ну разве так можно?
Удивилась, конечно, неужели опять Шушу убежал (и даже слегка расстроилась, не желая терять на него время), но всё оказалось совсем не так.
— Вот скажи мне, милое дитя! — снисходительно обратилась ко мне не такая уж и пожилая мадам, будучи старше меня всего лет на пятнадцать. — Где, с кем и в чем ты собираешься праздновать Новый год? Даю только один шанс на правильный ответ! Не разочаруй меня!
Ну и кто я такая, чтобы это делать?
— Я иду в театр по VIр-приглашению, — улыбнулась ей во все свои безупречные тридцать два.
— Да!"
"Даже слегка растерялась под её напором, но всё оказалось куда как проще: мадам уже давно подумывала о том, как бы воспользоваться мной (звучит некрасиво, но по факту сплошная выгода нам обеим) и уговорить выгулять какой-нибудь особенно яркий наряд из её последней коллекции на большом празднике, а тут всё сложилось прямо один к одному: и праздник, и моя просьба, и что самое приятное — роскошное платье моего размера.
С открытыми плечами, на жестком корсете с серебряной вышивкой, отчего моя узкая талия стала совсем тонюсенькой, оно довольно провокационно приподнимало грудь и выставляло на всеобщее обозрение ложбинку, но в целом всё оставалось в рамках приличий.
И не знаю, как остальные, но я влюбилась в него с первого взгляда!
Правда, к нему требовались и украшения совсем иного уровня, чтобы я могла позволить их себе без сожалений, но и тут мадам Пробранш взяла дело в свои пухлые пальчики, унизанные перстнями, отправив одну из девушек к знакомому ювелиру, чтобы взять украшения напрокат.
