Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
Нечего с ним цацкаться. Он что, баба, что ли?! Сделайте ему последнее предупреждение. Если не поймет, тащите в подвал. Если в подвале не расколется, надо грохнуть его к чертовой матери, и все. Давай, до связи.
Папик сунул трубку в карман и смущенно улыбнулся.
— Извини, Дашенька, за грубость. Это я так, производственные вопросы решаю. Коммерсанты народ поганый, постоянно вынуждают идти на экстренные меры. Деньги лопатой гребут, «мерседесы» с квартирами покупают, а делиться не хотят. Но ведь моим браткам тоже кушать хочется.
"Молодым ребятам и в сауне попариться хочется, и девочку хорошую заказать, и за город отдохнуть съездить. На все деньги немалые нужны. От коммерсанта все равно не убудет. Он ведь живет по принципу: «купи-продай». С нами поделится завтра новое купит, послезавтра опять продаст и деньги свои с наворотами вернет. А мои братки понятия не имеют, как это делается. У них другой принцип: «Если ты нормально живешь, так сделай так, чтобы и я жил нормально».
Папик помолчал немного, а потом сказал:
— А насчет того, что ты нам с Татьяной мешаешь, не бери в голову. Мы тебя на улицу не гоним.
— Не такой уж вы и старый…
— Но и не молодой. Годы свое берут. Здоровье уходит. Еще недавно сопливым пацаном был.
а теперь в зеркало смотрю — голова белая. Супругу схоронил. Хорошо жили, дружно. В молодости всякое было — и ссоры и ревность, а с годами все прошло.
