В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Вера разблокирует экран смартфона и ищет там контакт отца.
— Стой! — хлопает по столу мать.
Есть. Вот оно.
Мне и не нужны подробные объяснения, всё и так понятно.
Одно дело, если отец в курсе, что у матери была недавно интрижка. У него и у самого были, да не одна. Но узнать, что жена тебя обманывала более тридцати лет. Да ещё и в чём!
Вера не является дочерью нашего отца. Упс, теперь уже моего.
Моего же?
— Слушай, мам, а я вообще Владимирович? — подкидываю дровишек.
Мать всю трясёт. Не думаю, что с ней случится какой-нибудь приступ — у неё отменное здоровье. Ведь только здоровый физически человек может годами плести интриги.
— Чего ты хочешь? — слышу, как у неё стучат зубы.
— Отказ от Насти — первое, — чеканит Вера, а её улыбка исчезает. Её лицо становится серьёзным, даже жёстким. — Прямо сейчас. Звони адвокату прямо сейчас, мама, пока я не позвонила отцу.
Разве мать и дочь могут смотреть друг на друга с такой ненавистью? Будто вот-вот схлестнутся в какой-нибудь битве, как драконицы в одной из моих игр.
Мама, не отводя взгляда от Веры, достаёт телефон и набирает номер.
— Юрий, это Кристина Викторовна, — говорит напряжённо. — отзывай ходатайство из опеки. Да! Так я хочу. Не нужна мне девчонка эта. Уверена. И сделай так, чтобы все поползновения в её отношении и её матери и отца прекратились.
Конечно, на слово ей никто просто так не поверит. Это мы с Верой всё проверим, и мать это знает. Она не любит ходит вокруг да около, ей нужен прямолинейный триумф, поэтому, думаю, она действительно от нас отстанет.
— Ну а теперь продолжим, мама, — говорит Вера. — Сём, ты по желанию, дальше уже речь пойдёт обо мне.
Я бы однозначно остался. Пропустить такое очень жаль. Но у меня уже третий пропущенный от Адамовны.
— Не буду мешать. У дочки выпускной в саду через неделю, а мы никак не купим платье. Так что я побегу.
— Давай, братишка, — Вера поднимает ладонь. — Встретимся на выпускном. Племяшка сказала, очень ждёт меня.
— Ну, это обязательно!
Я жму руку Елисею Петровичу. С ним, думаю, мы ещё познакомимся ближе.
— Мама, — салютую ей, а потом разворачиваюсь и ухожу. Меня ждут мои девочки.
