В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
В спальне тоже царит полумрак рассеянный золотистым светом таких же веточек в вазах по всей комнате. Это вместо свечей? Красиво. Очень.
Мы останавливаемся посреди комнаты. Рок оборачивается ко мне и принимается расстёгивать пуговички на моём платье. Неспеша, методично, молча. Словно не от его голода у меня сейчас кружится голова и подгибаются пальцы на ногах. Полы платья постепенно расходятся, оголяя часто вздымающуюся грудь, пока ещё не округлившийся живот, открывая мое тело пылающему мужскому взгляду.
Ещё несколько пуговичек… его ладони скользят под жемчужно-белый шёлк, гладят рёбра, подхватывают налившиеся возбуждением холмики, пальцы обводят ареолы, заставляя меня с шипением втянуть воздух. Беременность сделала мои соски слишком чувствительными. Каждое касание, как сладкая пытка.
Рок наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, повторяет ласку, сжимает упругие горошинки, перекатывая, срывая с моих губ прерывистый стон… и продолжает чертить огненные узоры своими прикосновениями, ведя ладонями дальше, стягивая ткань с плеч, пока платье не соскальзывает с моего тела, опускаясь вокруг ног ворохом шёлка.
Но вместо того, чтобы раздеться самому, он отступает на миг, обводя меня голодным взглядом, и внезапно снова подхватывает на руки, направляясь на этот раз к неприметной двери в углу комнаты. Стоит той открыться, как ноздрей касается смешанный с паром нежный аромат душистых масел. Ванна. Ванна это хорошо. Это я с радостью."
"И спустя пару минут, я уже сижу на нагретом мраморе небольшой скамеечки в благоухающем бассейне именуемой ванной, и со смесью смущения и жгучего любопытства наблюдаю, как раздевается мой муж.
Глаз не отвести от широченных плеч, мощной грудной клетки, тех самых кубиков пресса. Рельефный торс совершенно неожиданно для меня украшен чёрным рисунком татуировки, которая только усугубляет ощущение какой-то тёмной хищности доставшегося мне в супруги мужчины. Под смуглой кожей при каждом движении перекатываются стальные мышцы.
Рок, оставшись без одежды, перешагивает бортик бассейна, и уже спустя миг садится позади меня, притягивая к себе.
