Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Моя сумасшедшая. Моя!
На территорию меня пропускают после тщательного осмотра. Все такое знакомое и в тоже время ненавистное. Решаю не терять времени и сразу отправляюсь в главный корпус на встречу с Мироном. Но каждый шаг заставляет чувствовать режущую боль. И нет. Это не воспоминание о том вечере, это не ноет шрам, это… Она. Мысли о ебанашке, которая выпрыгивала на меня из-за каждого угла, когда пыталась привлечь внимание. И я жду чего-то подобного и сейчас, а разум кричит, что это невозможно.
Коридор на последнем этаже.
— Там ее нет.
Поворачиваю голову и вижу Мирона в дверях его кабинета.
— Здравствуй, Максим. Мы могли бы привезти твои вещи и документы. Необязательно было приезжать.
— Ты знаешь, что я приехал не за вещами, — грубо бросаю я.
— Знаю, — вздыхает он и взмахивает рукой в приглашении. — Проходи.
Садимся напротив друг друга. Между нами стол и комок напряжения, из которого сыплются искры.
— Я хочу поговорить с ней, — не расшаркиваюсь, переходя к самому главному.
— Это невозможно.
— Тогда с ее отцом.
— Максим, ты не понимаешь…
— Нет! Это ты не понимаешь! Какое право вы имели так поступить с ней? Со мной?!
— Ева согласилась сама. Ее никто не принуждал."
"— Да? Ты уверен? Что вы сказали ей обо мне? Почему не дали даже попрощаться?
— Мы сказали ей правду. Она сама захотела уехать, как можно скорее.
— Я тебе не верю, — мое дыхание такое горячее, что кажется, вот-вот изо рта повалит пламя.
— Ева сама приняла это решение. Она знает, что сделала, и хочет все исправить.
— Могу я услышать это от нее? — давлю я.
— Не думаю.
— Какого?.. — у меня заканчиваются приличные слова.
Яростная дрожь бежит вверх по рукам.
— Максим, послушай. Ева, наконец-то, поняла и приняла, что ей нужна помощь. Да, ситуация ужасная, но она дала тот самый толчок, который был нужен. Из-за тебя все снова может сорваться. Вы знакомы всего пару недель. Просто пожелай ей удачи и забудь. Ты молодой парень, еще встретишь…
Смех вырывается из горла хриплым кашлем.
— Ты сам-то кого-нибудь любил, Мирон? Сколько тебе? Тридцать? Ты вообще знаешь, что это такое?
— Хочешь сказать, что ты ее любишь? — усмехается он в ответ. — Максим, мне тоже было двадцать три когда-то… Все ваши «люблю» до первой телки с голыми сиськами.
— Ты меня не знаешь, — угрожающе наклоняюсь вперед.
— Хорошо. Давай по-другому. Любишь ее? Сильно любишь? Так отпусти. Ей нужно восстановиться.
