В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Они тебя не вылечат, но боли не будет и сил станет больше. Но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, где и как найти того, кто покупает документы. Как вас находят?
Магда вздохнула. Она понимала, что ей уже нечего терять. Но если она получит лекарство и принесет домой еду, то жизнь ее станет гораздо легче. Оставшаяся жизнь."
"– Нас находят на черном рынке. Это русские или польки, нет, не немки. Это очень хорошо одетые дамы. Очень хорошо видно, что они не голодают. И никогда не работали. Я всегда смотрю на руки. Ко мне подошла дама, Ева.
– Запиши мне адрес.
Магда кивнула:
– Да, хорошо.
– Много ваших женщин продали документы? Были ли среди них мужчины?
– Нет, только женщины. Мужчины их не интересовали.
– Только польки?
Магда кивнула:
– У нас в общине только польки.
– Когда проходят ваши встречи?
– По ночам.
– Сегодня?
Магда отрицательно покачала головой.
– Нужна машина. Пешком далековато, – сказал Афанасий Федорович, посмотрев на адрес.
А Семен понимал, что, кроме машины, нужны еще и люди.
По словам Магды, там все было поставлено на поток. Документы покупались десятками. А вот девушки, продавшие их, многие потом умирали. Чаще всего у них была такая же болезнь, как и у Магды.
– Ты же понимаешь, что вас травили? И та еда, которую они передавали вам в обмен на документы, была отравлена. И теперь всю вашу общину разгонят, потому что я обязан доложить о происходящем, – жестко сказал Семен.
Магда подняла на него воспаленные глаза.
– Ни я, ни моя семья не просили войны. Мы выживаем. Виноваты немцы, а страдает Польша. Пусть недолго, но я выкупила своей семье жизнь без голода.
Семен покачал головой, но поймал себя на мысли, что, может быть, и прав Афанасий Федорович. Но в любом случае игру пора начинать.
Сейчас, ночью, никто, конечно, не пустит его в комендатуру. Там в сейфе нужно было кое-что забрать. Ох, как жаль. Ну да ладно.
