Автор
В утреннем поезде он выбрался к гостинице, не стесняясь взять извозчика для дополнительной удобства. Перед тем как отправиться в отель, решил сохранить личное имущество — багаж — подальше, передав его полицейскому управлению. Атмосфера нервозности и неопределенности усиливала ощущение осторожной дальновидности главного героя в своих действиях....
Вот и еще один рычаг давления на Молчалина образовался:
— Ну, почему же только Катю? Соня Молчалина тоже под подозрением. Вы же понимаете это, Захар Петрович? — обратился я к Молчалину.
Молчалин, вовсе бледный уже, начал истово креститься на образа:
— Господи, спаси и сохрани, убереги душу невинную!
Надо же, набожный какой у нас ростовщик-то!
— Да не с Господом, со мной Вам нужно разговаривать.
— Не богохульствуйте! — возмутился Молчалин.
— Я хотел сказать, что только я смогу Вам помочь.
И оставив Молчалина в расстроенных чувствах, я удалился.
И я отправился в управление. Может быть, хоть там появились какие-нибудь новости, могущие пролить свет на эту загадку.
В управлении меня ожидали такие новости, что я едва удержался, чтобы не убить Коробейникова. Послал, называется, помощника, проводить барышню, дабы оградить от неприятностей! В результате эта парочка полезла ночью в заброшенный дом, где произошло убийство. Там на них напал какой-то человек, которого Антон Андреевич еще и упустил потом. Да к тому же выяснилось, что этот человек зачем-то выяснял у местного дворника, где живет Анна Викторовна. И Коробейников в попытке проявить бдительность еще и переполошил среди ночи все семейство Мироновых.
Читать нотации Антону Андреевичу я не стал. Бесполезно. И так понятно, что инициатива в ночном посещении места убийства принадлежала Анне Викторовне. А он ни в чем отказать ей не может, ко льву в пасть полезет по ее желанию, не то что в заброшенный дом. Ладно, надеюсь, барышня Миронова испугалась достаточно сильно, и это хоть на время отбило у нее страсть к авантюрным приключениям.
Дворник на допросе вел себя спокойно, расслабленно даже. Даже на «ты» перешел панибратски. Коробейников, знакомый ему еще по вчерашнему вечеру, явно не внушал ему опасений. Что ж, для опасений есть я:
— Антон Андреич у нас лицо государственное.
