Автор
В утреннем поезде он выбрался к гостинице, не стесняясь взять извозчика для дополнительной удобства. Перед тем как отправиться в отель, решил сохранить личное имущество — багаж — подальше, передав его полицейскому управлению. Атмосфера нервозности и неопределенности усиливала ощущение осторожной дальновидности главного героя в своих действиях....
Так что ты ему не тыкай! Говори, кто к тебе вчера приходил!
Подействовало. Испугался, аж на вытяжку встал. Шапку мнет. Но правду пока говорить не собирается:
— Да приходит тут один, водки выпить…
— Не знаешь, с кем водку пьешь?
Заметался, сердешный, аж задышал тяжело со страху:
— Не знаю! Весь город говорит об этом убийстве, вот и мы поговорили!
— Яков Платоныч, — вмешался в разговор городовой, который в это время как раз обыскивал соседнюю комнату, — вот, под половицей нашли.
Однако. Деньги, и немалые. Откуда бы у дворника такие деньги-то?
— Наследство получил?
Дворник совсем с лица спал, трясется.
— За что он тебе платит?
Тот молчал. Трясся, но молчал, гад. Добавим:
— Ты барышню убил?!
Дожал я его-таки. Взметнулся, бородой затряс, аж взвыл:
— Не убивал! Не убивал я!!!
— А кто убил, говори!
— Не знаю, не видел!
— А этот твой приятель? За что он тебе деньги заплатил?!
Заюлил, глаза отводит. Сейчас опять соврет.
— Как Курехин-то повесился и вдова съехала, он тут и появился.
Точно, соврал. Ох, как они мне все надоели, с глупыми их тайнами, с наивными попытками меня провести:"
"— Да за такие деньжищи можно воз нового барахла купить! За что он тебе деньги на самом деле платит?
— Приходил он тайком.
Вот, похоже, правда началась.
— И барышня молодая приходила?
— И барышня. Тосковала она по отцу, посещала дом покинутый.
У меня от жуткого подозрения аж в глазах потемнело! Барышня, девочка, ребенок еще! Сам не заметил, как схватил мерзавца за ворот, к стене притиснул:
— Сводник ты поганый! Сгниешь на каторге!
— Нет! Нет!!! Ничего такого не было!!! Да зачем мне это нужно?!
Отпирается еще? Убью мерзавца! Своими руками задушу, при попытке к бегству!
— Я проследил за ними! Говорили они! Таинственно так, о демонах всяких! Б… Ба…
— Бафомет?
Бешенство мое стало отступать.
— Он самый! — дворник, перепуганный мною, частил, торопясь все выложить.
— А приятель этот твой, он был здесь в ночь убийства?
— Не знаю. Спал я, выпивши.
Снова врет? Снова страх потерял?
— Где он живет?
— Да не знаю я! — чуть не плакал дворник. — Побирается он по миру, Божий человек.
