Автор
Молодой человек встречает в лесу рыжую девушку с ребенком и невольно вмешивается в её жизнь. Но эта женщина опасна и непредсказуема, а её прошлое хранит мрачные тайны. Романтика и опасность переплетаются в истории, где каждый шаг может привести к непредсказуемым последствиям.
а что уж говорить про их половинку и других мужчин, которые явно приравнивались к статусу кровного врага, даже если просто проходили мимо!
— Ты то куда, козявка! Сядь на стульчик и не бегай перед моими глазами, пока я добрый! — буркнул отец хоть и как всегда громко, но все таки очень по-доброму. спихивая со стула рядом одного из Беров. чтобы освободить местечко рядом с собой неугомонной крошке, на что девушка лишь отмахнулась, проплыв до меня своей забавной походкой «беременной уточки», и извлекая из недр кухонного стола тазик невероятных размеров. Для блинчиков.
Япона маааааааать….
А я еще наивно считала, что мой папа много ел и я готовила как проклятая!
После того, как Мия достала десяток ячеек яиц и баллон с молоком, я смутно поняла, почему в голосе моего Янтаря была гордость, и что мои мысли про подвиг были не такими уж и нелепыми!
Но дороги назад уже не было!
Как говориться — посадила Бера на санки, значит, тащи пока колени не выгнутся в обратную сторону, как у кузнечика.
Четыре сковородки пекли блинчики бесперебойно, Беры кушали в режиме нон-стоп, не замолкая ни на минутку — шутя, смеясь, что-то весело обсуждая — а я металась от сковородки к сковородке, поначалу ощущая какое-то удивительное единство с этой большой семьей, словно впервые внесла в нее что-то свое, делясь частичкой своей души и тепла, и ощущая в ответ их радость и благодарность.
Усталость не пугала меня даже после нескольких часов непрерывной готовки, когда горячие блинчики разлетались еще до того, как я успевала снять их со сковородки, а я смеялась и иногда даже шлепала по особо наглым рукам.
Вернее по одной, которая была здоровой и часто промахивалась от блинчиков к моим ягодицам в желании не только ущипнуть незаметно для всех, но и пожамкать от души в ожидании ночи и новой порции далеко не блинчиков.
Даже не знаю, сколько именно я была у плиты, дыша ароматом блинов и жаром печки, постепенно начиная замечать, что кухня пустеет, а блинчики в сковородке не заканчиваются, что меня только радовало — значит неугомонные и вечно голодные Берсерки теперь сыты, даже если после этого мне хотелось упасть прямо рядом с печкой и тут же впасть в глубокий коматозный сон.
Но самым главным было то, что теперь я чувствовала себя так спокойно и хорошо, словно прошла какое-то посвящение в жены Беров этой удивительной большой семьи и теперь смогла стать ее частью. Удивительное, теплое чувство, от которого на душе становилось легко и хорошо.
