Автор
В этих строках описывается путешествие через дыхание ночи и пыль природы, где ты будешь очарован атмосферой загадочности. Место для тех, кто ищет мир в белом платье и черных манускриптах, оставляющих за собой следы неуловимости и тайны.
И вот теперь я искренне жалела, что не стала спать ночью на эмоциях, потому что силы иссякали и веки становились все тяжелее, а ведь мне ни при каких условиях нельзя было терять бдительности и уж тем более уходить в полную отключку!
— А давай мы назовем тебя Молчун? — устало улыбалась я малышу, чья маленькая мордашка снова принялась кривиться в попытках выбрать тембр погромче, прижимая его к груди, и укачивая как можно активнее, все еще надеясь, что нам это поможет хотя бы разок за сутки, и мой карапуз сладко уснет, сделав сладким бантиком свои розовые губки, — Папа рассказывал.
Я говорила с ним практически постоянно, чувствуя нашу невидимую кровную связь и искренне наслаждаясь тем, что теперь не была одна и в принципе могла с кем-то поговорить кроме себя самой, даже если речи малыш еще не понимал.
— Не хочешь, значит Молчуном, — с улыбкой поморщилась я, принявшись расхаживать на нашей маленькой и единственной целой комнате, со всех сторон занавешенной тряпками для сохранения тепла, укачивая вопящего малыша и продолжая с ним разговаривать, — Знаю, что Серена тебе больше подходит, но вроде как это больше женское имя, как думаешь?…
Я так жалела, что папа не выбрал имени для своего карапуза, пока был жив…"
"Даже не знаю, сколько часов было за окном, ведь темнота опускается на землю в январе слишком рано, но мне казалось, что я проходила уже несколько бесконечных ночей.
Ха!
И еще раз ХА!
А что делать, если карапуз решил жить по своему личному расписанию, не особо пока волнуясь про то, что даже один взрослый человек не способен вынести такой режим?
И самое страшное в данной ситуации было даже не то, что я не представляла что делать, а потеря концентрации моего внимания! Ведь это могло стоить нам жизни, когда все время кто-то шел по моим следам…даже после того, как от нашего рода остались лишь единицы.
